Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

Патентная пирамида в цугцванге

А. РенкельА. Ренкель, патентовед (Москва)

* Цугцванг - положение на шахматной доске, когда одна из сторон вынуждена делать невыгодный (проигрышный) очередной ход.

Человек и пирамида - вечная пара. Посвященные прошлого считали пирамиду символом Тайной Доктрины - символом иерархии, существующей во Вселенной. Пирамида - это не только архитектурный объект. Есть пирамида ритуальная, финансовая и другие. Многие из известных на Земле пирамид (древних сооружений) поражают своими масштабами. Например, высота пирамиды Хеопса составляет 147 м, построена она из 2,3 млн. блоков средним весом 2,5 т каждый.

В 1623 г. первые «блоки» в фундамент всемирной патентной пирамиды заложил парламент Англии. «Статут о монополиях» объявил ничтожными любые монополии, кроме как на изобретения. Полтора века спустя идеолог промышленной буржуазии Адам Смит в «Исследованиях о природе и причинах богатства народов» дал этой «пирамиде» такую оценку: «Предоставленные патентом и лицензией исключительные права являются наилучшей формой стимулирования технического прогресса. Дело в том, что вознаграждение изобретателя полностью зависит от частной инициативы и финансовой заинтересованности промышленных предприятий».

К концу XIX века в большинстве стран Европы и Америки были приняты патентные законы, основные принципы которых сохранились до настоящего времени. Правда, некоторые важные проблемы в области, подпадающей под регулирование этими законами, и сегодня не решены, но спор о целевой направленности патентной охраны - на вознаграждение изобретателя или служение общественным интересам - завершен.

Содействие развитию промышленности стало основной функцией патентной системы. Она, во-первых, способствует распространению технической информации; во-вторых, стимулирует капиталовложения в разработку и промышленное производство новых изделий и товаров, так как гарантирует их окупаемость, и, в-третьих, обеспечивает развитие внутренней и международной торговли.

Всемирная патентная пирамида включает национальные и международные патенты. Это самое великое и прекрасное сооружение, воздвигнутое Homo sapiens. Человечество всегда будет признательно ее создателям, таким, как англичане Уатт (паровой двигатель) и Бессемер (конвертер), французы Фуко (гироскоп) и Кюри (атомный реактор), немцы Бенц (автомобиль) и Сименс (электромагнитный генератор), американцы Эдисон (фонограф) и Годдард (ракета с ЖРД), русские Бенардос (электросварка) и Шухов (крекинг нефти), швед Нобель (динамит) и тысячи других.

Виртуальные блоки патентной пирамиды строго нормализованы по трем критериям: мировая новизна, изобретательский уровень и промышленная применимость. По этим критериям государственная патентная экспертиза предоставляет новации статус «изобретение» и удостоверяет патентом. Закон гарантирует патентообладателю исключительное право использовать изобретение 20 лет в одной или нескольких странах. Почему только 20 лет? Срок этот достаточен, чтобы патентообладатель компенсировал затраты и получил «навар», да и монополия - это в данном случае неэффективно. Она начинает работать сама на себя и для борьбы с ней в патентную пирамиду встроен механизм конкуренции: изобретатели по определению создают и патентуют самые эффективные новации.

В Патентном законе РФ сказано, что патент выдается автору объекта промышленной собственности (ОПС), физическим и (или) юридическим лицам, которые указаны автором в заявке на выдачу патента либо в заявлении, поданном в Патентное ведомство до момента регистрации ОПС. Право на получение патента на изобретение, созданное работником в связи с выполнением им своих служебных обязанностей или полученного от работодателя конкретного задания, принадлежит работодателю, если договором между ним и автором не предусмотрено иное. Патентообладатель может по договору уступить полученный патент любому физическому или юридическому лицу.

Однако строительство государственной патентной пирамиды при смене правительства или передаче «руля» в руки нового премьера нередко сопровождается изменением прав граждан на владение интеллектуальной собственностью. Неравнодушны и российские власть предержащие к принадлежности промышленной собственности (изобретения, полезные модели и промышленные образцы). Это понятно, в детстве все мы читали фантастическую повесть «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Марка Твена, который рекомендовал всем первым министрам начинать правление именно с организации этой собственности. Вот новые кормчие и дают своей команде задание разобраться с ОПС на предмет их практического использования.

Очень даже полезное деяние. Мировой опыт показывает, что ничто другое, кроме новаций изобретателей, не может обеспечить производство конкурентоспособной продукции. Необходимо лишь соблюсти условие: служивые из высокопоставленной команды должны иметь представление о предмете рихтовки. Промышленную собственность рихтовали все российские кормчие. Ленин Декретом 1919 г. ее национализировал. Последовал обвал технического творчества, и через пять лет промсобственность была денационализирована. Сталин в 1931 г. ее реструктуризировал на государственную и частную. Первую защищали авторские свидетельства, а вторую - патенты. До 1991 г. их было выдано 1,7 млн.! И это патентное законодательство было лучшим в мире. Заявитель, в том числе и зарубежный, по желанию защищал свое изобретение патентом и оплачивал его действие в течение 15 лет, или же брал беспошлинное и неограниченное по времени действия авторское свидетельство. Государственные предприятия не имели права защищать изобретения патентами. Патентообладатель мог и обменять патент в течение его действия на авторское свидетельство. Обратная замена не допускалась. В дальнейшем для притирки к рыночным условиям это законодательство нуждалось лишь в известной специалистам коррекции, а не в бездумном разрушении до основания и строительстве «того, не знаю чего».

Действительно, экономических стимулов для внедрения инноваций у предприятий не было. Но нет их и сегодня. В советское время 96,5% «сливок» от внедренных изобретений экспроприировала госказна. Вот он вечный шах, которым власть загнала патентное дело и промышленное производство державы в цугцванг. Да и сама власть оказалась в проигрыше. Именно механизм внедрения инноваций в промышленное производство и следовало реконструировать с началом перестройки 80-х годов. Однако генсек Горбачев зачем-то аннулировал «грешное» авторское свидетельство. Год спустя Борис Ельцин подписал Патентный закон, но Виктор Черномырдин тут же сделал все так, чтобы нейтрализовать советскую промышленную собственность. В ее обременительности и ненужности премьера убедили неизвестные нам служивые. Они подвели Черномырдина и всех нас не по злому умыслу, а по недомыслию, отсутствию должного кругозора. Их ведь никто не учил особенностям функционирования патентного дела в условиях рынка.

Садоводы знают: чтобы вырастить цветы на собственной даче, нужны и семена, и тепличные условия для их прорастания. Без налоговых стимулов - этого гумуса на промышленной почве - инновации нигде не прорастают. Необходимость в создании благоприятных налоговых условий для диффузии изобретений в промышленное производство очевидна, но российские чиновники-финансисты ее не замечают.

Мы получили экономику и законы, которые чиновники сотворили для нас. Сами они чего-либо изменять и выполнять Патентный закон не собираются, а предоставление мизерных налоговых льгот предприятиям, внедряющим инновации, переложили на законодательные органы субъектов РФ. В соответствии с п. 2 ст. 8 Федерального закона от 05.08.2001 г. № 118-ФЗ «О введении в действие части II Налогового кодекса РФ...» законодательные органы субъектов РФ имеют право предоставлять предприятиям, в том числе предприятиям, внедряющим инновации, льготы по налогу на прибыль в пределах сумм, зачисляемых в их бюджет. С 2002 г. в соответствии с п. 5.14 ст. 1 Федерального закона от 06.08.2001 г. № 110-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в часть II Налогового кодекса РФ ...» ставка по налогу на прибыль снижена до 24%, и одновременно отменены все льготы. При этом органы субъектов РФ вправе снижать ставку в части сумм налогов, зачисляемых в их бюджет, но не ниже 10,5%. Наконец-то стимулирование технического творчества на благо всем нам столичные чиновники разрешили из чужого кармана. Но и это уже подвижка!

Патентное ведомство все же пытается реанимировать техническое творчество в стране. Роспатент проводит большую и, безусловно, нужную и полезную работу по исполнению своих функций, в нем работает немало высокопрофессиональных специалистов. Однако порой действия нашего уважаемого патентного ведомства трудно понять. Недавно Роспатент предложил правительству втрое увеличить размер патентных пошлин и отменить патентные пошлины для индивидуальных заявителей, но при их согласии априори предоставлять потребителям интеллектуального товара открытую лицензию. Такой вход в патентную пирамиду представляется тупиковым. Количество выдаваемых патентов, безусловно, возрастет, но внедрение изобретений останется на нулевой отметке. Предприятия вообще не будут патентовать ОПС. Администратор заключит с изобретателем договор, по которому последний бесплатно запатентует новацию и предоставит предприятию разрешение на использование изобретения. Внедрять же изобретение предприятие начнет лишь тогда, когда правительство введет для них налоговые каникулы.

Хотелось бы знать, почему Роспатент отказывается от введения в патентное законодательство хорошо обкатанной в европейских странах семилетней отложенной экспертизы и уплаты пошлин, не обращается по поводу невыполнения Правительством РФ Патентного закона к Президенту и в Государственную Думу, в Пресненский суд Москвы. Это загадка для научно-технической общественности страны.

Изобретательская активность отечественных «технарей» - главный показатель инновационного потенциала страны - за последние десять лет катастрофически снизилась. СССР по этому показателю входил в пятерку ведущих стран мира. Ежегодно подача заявок на изобретения превышала 150 тыс., а в последние годы их стало на порядок ниже. В 1999 г. в Роспатент было подано только 19,9 тыс. заявок. Положение нетерпимое, опасное для экономики страны. Надо срочно что-то делать. Но что?

Незамысловатый ответ содержится в Патентном законе РФ 1992 г. Правительство РФ и администрации субъектов Федерации с целью масштабного создания и использования ОПС обязаны ввести (как во всех промышленно развитых странах!) налоговые стимулы и льготное кредитование для авторов ОПС и предприятий, использующих эти объекты. Отечественные изобретатели готовы своим талантом и умением содействовать возрождению производства за счет научно-технического прогресса, но государственные мужи со своими командами на них отнюдь не уповают. Минфиновским служивым по причине незнания конструкции патентной пирамиды не хочется поощрять систему, при которой изобретения остаются на бумаге. И круг замкнулся. Закон не выполняется, и патентная пирамида, подобно Атлантиде, уходит под воду.

Важнейшая составляющая часть стратегии развития российской промышленности - государственное управление «патентной пирамидой». В 1998 г. Владимир Путин, в то время премьер Правительства, дал команду чиновникам инвентаризовать закрома патентной пирамиды и национализировать ОПС, которые были разработаны за счет госбюджета и еще не приватизированы. Сказано, но делается не спеша. Ведь сведения о действии или бездействии охранных грамот и самих ОПС, масштабности и эффективности их промышленного использования известны и компьютеризированы в Роспатенте. Зачем госструктурам повторно инвентаризовать ОПС за счет бюджета - известно только им.

Загадочен и вопрос с повторной национализацией изобретений, принадлежащих государству. Процедура обмена авторского свидетельства на патент была введена в 1992 г. постановлением ВС РФ № 3518-1. Обменять можно авторское свидетельство, действующее менее 20 лет. Число их в 1998 г. составляло миллион, а обменяли изобретатели лишь 50 тыс. Через пару лет эти охранные документы в большинстве своем перестали действовать, так как новоиспеченные патентообладатели не захотели оплачивать ежегодные патентные пошлины. Зачем менять и оплачивать охранную грамоту на никому не нужное изобретение-товар? Первым еще девять лет назад отказалось от интеллектуального товара Правительство РФ, которое не создало для него рыночных условий. Правительство игнорирует выполнение постановления парламента о введении налоговых каникул для предприятий, внедряющих инновации.

Средства массовой информации инвентаризационное начинание с национализацией ОПС одобрили. Пишущая братия считает, что так будет положен конец ею же придуманной утечке за океан отечественной промышленной собственности. Святое заблуждение, ведь на полках Патентной библиотеки Роспатента открыто стоят описания изобретений всех стран мира. Выбирай наиболее эффективное техническое решение, проверяй действие патента на территории России и используй изобретение на благо своему предприятию, себе, а то и всему человечеству. В этом суть патентной пирамиды. И в Патентном законе РФ сказано, что любое лицо вправе использовать ОПС на договорной основе. Если не договорились, то Правительство РФ в интересах национальной безопасности может разрешить использование ОПС без согласия патентообладателя с выплатой ему соразмерной компенсации.

Идея инвентаризации ОПС с последующей приватизацией вызвала неподдельный интерес у администраций субъектов Федерации. Правительство Москвы 6 февраля 2001 г. постановлением № 114-ПП «О развитии научно-технической, инновационной и изобретательской деятельности, охране объектов интеллектуальной собственности и ускорении их коммерциализации» установило, что права на результаты научно-технической деятельности, ранее полученные за счет средств бюджета Москвы, подлежат закреплению за Департаментом науки и промышленной политики правительства Москвы. Департамент как лицензиар должен в течение двух лет инвентаризовать результаты этой деятельности и обеспечить подачу заявок на выдачу патентов, их коммерциализацию.

Городским заказчикам предписано включать в контракты пункт о том, что исключительное право на создаваемые ОПС принадлежит правительству Москвы. Положение разъясняет несведущим, что обладание патентами на ОПС позволяет уполномоченному Департаменту - юридическому лицу и органу администрации, финансируемому из бюджета города, - создать и обеспечить эффективное функционирование инструментов ввода ОПС в коммерческий оборот. Однако здесь возникают вопросы. Первый вопрос: разве главы 27 и 38 Гражданского кодекса РФ не регулируют взаимоотношения заказчика и исполнителя НИОКР на договорной основе? Второй вопрос: для украшения каких стен Департаменту - не инвестору - понадобились патентные грамоты? Третий вопрос: допустим ли диктат и претензии безденежного Департамента на патентообладание, если Патентный закон РФ в качестве легитимных патентообладателей установил изобретателя и его работодателя?

Московская газета «Тверская, 13» от 25 апреля 2001 г. в статье «Техника в тумане» приводит такой пассаж: «Москве требуется разнообразная техника и желательно отечественного производства. К сожалению, российские машиностроители, в том числе столичные, ничем особенным коммунальщиков порадовать не могут. Городу приходится обращать взоры на Запад и закупать там машины и оборудование. Столичные власти не хотят мириться с тем, что отечественные технические новации доходят лишь до стадии научно-промышленной разработки, а дальше начинается туман».

Следует уточнить: конкурентоспособную технику мы вообще не производим. Конкурентоспособность - это главный показатель уровня комплексного развития страны. Оценивается он Всемирным банком по 380 показателям, включая эффективность промышленного производства, уровень развития НИОКР и темпы освоения ОПС. Из 180 стран мира Россия в 1994 г. по этому показателю занимала 33-е место, в конце 1998 г. - 127-е. По данным Центра исследований и статистики науки (ЦИСН) Миннауки России и РАН, в 1998 г. лишь 5% отечественных промышленных предприятий вели разработку и внедрение технологических инноваций. И тумана никакого нет - вполне все ясно. Теперь чиновники по известным только им причинам и с ведома Минфина завозят в Россию «бесценных» рабочих из Турции, покупают в Германии трубы, в Америке «ножки Буша» и т. д.

Валютой из госказны оплачивается то, что у нас почему-то исчезло. Зато нет проблем с организацией рабочих мест для собственных работников и выплатой им зарплаты, пропадает головная боль от доводки НИОКР до промышленного освоения. Конечно, малая толика бюджетных средств за «НИОКР без продолжения» канула в черную дыру. Но все чиновники получили удовлетворение и остались при деньгах. Бюджет Москвы ежегодно ухает 350 млн. руб. на НИОКР, но такие мелочи не интересны ни мэру Ю. Лужкову (кстати, изобретателю), ни служивым прокуратуры и структур МВД по борьбе с экономическими преступлениями.

В бюджетах государства и субъектов Федерации средства на проведение работ по освоению новой техники отдельной строкой не указаны. Предприятия, внедряющие ОПС, не могут рассчитывать и на банковский кредит под подъемный процент, да еще и на длительное время. Где же взять деньги? Инновации, вообще-то, самоинвестируемы и дают сверхприбыли во многих странах. Но там на изделия, включающие ОПС, распространяются государственные и местные налоговые льготы до их полной окупаемости. В ФРГ таких льгот аж 600! Там экономисты-финансисты не жалеют виртуальные налоговые льготы на «то самое», что не материализовано. Увы, в России этот вход в патентную пирамиду работники Минфина заложили камнем преткновения. Он стал могильным камнем экономики и хорошо виден даже сквозь густой инвентаризационный туман.