Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

О соотношении промышленного образца и произведения

Лабзин Максим Валерьевич

М. ЛАБЗИН, юридическая фирма «Лабзин и партнеры» (Москва)

Иногда в процессе практической деятельности юриста выявляются такие неясные моменты в законодательстве, в отношении которых хочется предложить дискуссию, а не настаивать на своей точке зрения.

Рассматриваемый ниже вопрос как раз и является таким случаем. И связан он с имеющейся в законодательстве неопределенностью относительно того, может ли результат интеллектуальной деятельности (или средство индивидуализации) одновременно охраняться в качестве разных объектов интеллектуальной собственности (далее – ИС). А если может, то исключительные права в отношении какого объекта ИС должны считаться определяющими, «старшими». Как известно, правовую неопределенность в этом вопросе еще называют проблемой пересечения или столкновения исключительных прав.

Итак, представим следующую ситуацию.

Автор, осуществляя творческую работу в порядке выполнения своих служебных обязанностей, создал произведение декоративно-прикладного искусства, например, оригинальную хрустальную вазу. Вряд ли кто-либо из юристов или патентных поверенных не согласится с тем, что произведение декоративно-прикладного искусства одновременно является и объектом авторского права, и промышленным образцом. Поэтому мы видим, что в данном случае были созданы и служебное произведение (ст. 14 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах»; далее – Закон об авторском праве), и служебный промышленный образец (п. 2 ст. 8 Патентного закона РФ; далее – Патентный закон).

Работодатель автора, принимая во внимание положения законодательства об авторском праве, начал использовать это «произведение - промышленный образец», считая себя обладателем исключительных прав и поэтому совершенно не заботясь о получении патента. (Предположим, он вообще не знал, что данные отношения регулируются также  и Патентным законом.)

Автор, не дождавшись от работодателя действий по реализации права на служебный промышленный образец, которые указаны в п. 2 ст. 8 Патентного закона, через четыре месяца после сообщения о созданном объекте подал заявку и получил патент.

Таким образом, возникает та самая неопределенность. У работодателя вроде бы имеются  исключительные права на использование произведения (имущественные авторские права), которые он может в полной мере реализовывать, передавать и защищать. А у автора вроде бы есть патент, существование которого оставляет работодателю лишь неисключительное право использовать данный служебный результат творческой деятельности.

Возникает вопрос, каким законом должен руководствоваться суд при решении споров, вызванных таким положением, на защиту какого права (авторского или патентного) он должен встать. А споры могут возникнуть самые разные, например, между работником-патентообладателем и тем лицом, которому работодатель в каком-либо объеме передал имущественные авторские права. И, наверное, для ответа на этот вопрос суд должен определить общее отношение к этой проблеме законодателя, общий смысл закона. А есть ли он? Попробуем разобраться.

Как известно, общих правовых норм-принципов, относящихся ко всей подотрасли гражданского права «Интеллектуальная собственность», в законодательстве не содержится. И трудно понять, почему прекратилась активная работа над соответствующей главой Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ). Именно острая потребность в правовых нормах, стоящих над всеми федеральными законами и иными актами об охране ИС, свидетельствует о необходимости ее введения. А если такая работа ведется, то почему еще до принятия этой главы ГК РФ, до выработки общих подходов в правовом регулировании вносятся существенные изменения в федеральные законы?

В самом же Патентном законе будто бы забывается или умалчивается о том, что промышленный образец  (по крайней мере, в ряде случаев) и без патента одновременно является  охраняемым объектом авторского права – произведением декоративно-прикладного искусства. 

Возьмем хотя бы указанные в ст. 8 Патентного закона случаи, когда автору промышленного образца выплачивается вознаграждение: 1) при получении работодателем патента; 2) при передаче работодателем права на получение патента другому лицу; 3) в случае принятия работодателем решения о сохранении информации о соответствующем объекте в тайне; 4) при неполучении работодателем патента по поданной им заявке по зависящим от него причинам. О случаях прибыльного использования объекта при реализации авторских прав или о возмездной передаче имущественных авторских прав не упоминается. Конечно, авторское вознаграждение в указанных случаях должно выплачиваться в соответствии с Законом об авторском праве. Но в условиях отсутствия общих норм об охране ИС законодатель должен был обратить  на это внимание в Патентном законе.

Кроме того, в связи с одновременной охраной рассматриваемого результата творческой деятельности в качестве объекта авторского права четвертый предусмотренный в Патентном законе случай теряет смысл. Ведь при неполучении патента исключительные права (авторские) сохраняются, никакая используемая для расчета авторского вознаграждения выгода не упускается, и имеет место использование работодателем служебного произведения. Поэтому при решении вопроса об авторском вознаграждении в этом случае может применяться законодательство об авторском праве. Не может же автор требовать выплаты вознаграждения и по Закону об авторском праве, и по Патентному закону.

Нет соответствующей ссылки и в Законе об авторском праве, которая говорила бы о том, что в случае подачи патентной заявки, получения патента, передачи права порядок определения размера и выплаты вознаграждения устанавливается Патентным законом.

Возможно, кто-то склонен считать, что патентование промышленного образца вообще исключает его охрану авторским правом и что приоритетными должны считаться нормы Патентного закона. Хотелось бы получить аргументацию такой позиции. Те, кто высказывают ее, обычно никак не аргументируют.

Вывод о прекращении авторского права после патентования промышленного образца можно попытаться обосновать тем, что законодатель сознательно предусмотрел возможность получения работником патентной защиты в отношении в том числе и произведения декоративно-прикладного искусства в случаях, указанных в Патентном законе. Ведь в этих случаях как раз и возникает рассматриваемая коллизия, когда патентом владеет одно лицо (автор), а имущественными авторскими правами – другое (работодатель или его правопреемник).  А это абсурд, и такое толкование смысла правовых норм не должно применяться. Значит, законодатель действительно имеет в виду, что после получения патента в этом случае (и, следовательно, во всех других) промышленный образец перестает быть объектом авторского права.

Но этот вывод также не выдерживает никакой критики. Получается недопустимая неопределенность в правах работодателя, когда их существование ставится в зависимость от действий работника. Если работник не станет патентовать служебный промышленный образец, то имущественные авторские права работодателя будут сохраняться. А если работник подаст патентную заявку, то указанные права работодателя прекратятся после выдачи патента. Причем работодатель может даже не узнать об этом. На наш взгляд, существование возникших в полном соответствии с законодательством исключительных прав одного лица не может ставиться в зависимость от воли другого лица.

Кроме того, получается, что у служебных произведений декоративно-прикладного искусства несколько иной правовой режим по сравнению с другими произведениями, которые не могут быть промышленными образцами. Но в Законе об авторском праве на это нигде не указывается.

Все-таки законодатель оставил без внимания рассматриваемую проблему, и она может быть решена только в ГК РФ путем включения в него правовых норм, общих по отношению ко всем служебным объектам ИС. Пока же мы наблюдаем в двух законах два совершенно разных подхода к правам на один и тот же служебный результат творческой деятельности.

Эта разница, как уже отмечалось выше, заключается в том, что по Закону об авторском праве исключительные права на использование этого результата могут перейти к работнику только по прямому волеизъявлению работодателя, выраженному в договоре.  А по Патентному закону работник может получить исключительные права после бездействия работодателя в течение четырех месяцев. Причем это бездействие еще не означает отсутствие у работодателя интереса к созданному работником объекту. Ведь работодатель имеет полное право считать, что он реализует имущественное авторское право.

Поэтому трудно представить, на основании чего должен принимать решение суд, если никакое толкование законодательства не может выявить общий подход к регулированию рассмотренных отношений.

Быть может, кто-либо из читателей имеет свой взгляд на то, как следует разрешать споры, вызванные такой разницей в подходах двух законов к вопросу о принадлежности прав на служебный результат творческой деятельности?