Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

Новая система правовой охраны нежизнеспособна

Лабзин Максим Валерьевич

В № 10 журнала «Патенты и лицензии» за 2004 г. О.В.Ревинский[1] высказал свои идеи насчет того, какой может быть система охраны таких результатов интеллектуальной деятельности, как программные алгоритмы, методики обучения, методы хозяйствования и т.д. Обсуждение темы продолжает управляющий партнер юридической фирмы «Лабзин и партнеры» М.Лабзин.

Не всем результатам интеллектуальной деятельности предоставляется правовая охрана. Если информация не может быть сохранена в тайне, то не гарантируются права в отношении таких объектов, как методики обучения, алгоритмы вычисления, алгоритмы программ ЭВМ, маркетинговые и иные экономические методы, правила игр и др.

О.В.Ревинский предлагает систему охраны, при которой монополия в отношении данных результатов умственной деятельности не предоставляется, а фиксируется авторство и гарантируется право на вознаграждение со стороны тех лиц, которые будут использовать разработку.

Предложение действительно интересно. Статья автора подкупает и тем, что необходимость создания системы охраны таких объектов выводится из справедливого тезиса, что любой труд должен быть вознагражден. Ведь мы могли бы говорить об экономической целесообразности охраны таких объектов, о том, будет ли охрана способствовать экономическому развитию и увеличению интеллектуального потенциала страны. Но именно юрист поставит во главу угла необходимость вознаграждения за труд, ибо основным идеалом для него является развитие абсолютной правообеспеченности.

Но давайте сначала ответим на вопрос: заслуживает ли разработчик экономического метода или методики обучения встать на одну ступень с изобретателем и получать вознаграждение?

Итак, автор потратил время, усилия, результат труда востребован обществом. А третьи лица без особых проблем смогут его заимствовать, использовать, получать выгоду. Но никто не должен пользоваться результатами чужого труда бесплатно. И необходимость правового обеспечения интересов такого автора должна быть признана очевидной. Никак иначе получение им вознаграждения не обеспечивается. Следовательно, система правовой охраны таких объектов нужна.

В чем же суть предложения О.В.Ревинского на сей счет? Предложенная система охраны непатентуемых объектов заключается в фиксировании государственным органом авторства разработчика и наложении на пользователя обязанности выплачивать ему вознаграждение. Право запрещать использование достигнутого результата разработчику не предоставляется.

Сразу возникает вопрос: какой механизм определения размера вознаграждения подойдет для данного случая – договорной или установленный нормативно? Очевидно, что размер вознаграждения в таком случае может быть установлен только законодательством: в виде процента или фиксированной суммы. Договорной порядок здесь неприемлем.

Все дело в том, что изначально нет предпосылки к вступлению в переговоры. Разработчик, согласно предложенной системе охраны, не является монополистом в отношении полученного результата и не имеет права запрещать его использование. Пользователь вправе применять идею (методику, алгоритм и т.д.) без договора. Он не может быть обвинен в нарушении законодательного запрета, его деятельность не может быть прекращена, а товары конфискованы. Пользователь может просто ждать, когда к нему придет автор. А если и придет, то можно не принять его предложения об оплате, сославшись на завышение размера требуемого вознаграждения. Разработчику останется только обратиться в суд. Иных рычагов воздействия на пользователя у него не будет.

Разумность вознаграждения за использование данных объектов будет зависеть от очень многих факторов. Для каждого случая разумна своя величина. Один бизнес-метод будет давать небольшой или вообще неопределенный доход в далекой перспективе, другой – миллиарды. И споры насчет размера вознаграждения будут возникать постоянно. Судам придется решать их на основании исключительно своего внутреннего убеждения. Но мы не можем возложить такую обязанность на суд, потому что в этом вопросе он превратится в простого оценщика. Причем оценщика имущества весьма неопределенной стоимости. Эта функция не может быть признана свойственной для суда.

Да, суды устанавливают размер убытков и компенсации. Но они при этом либо проверяют достоверность расчетов сторон при состязательном процессе (а в рассматриваемом случае таковое практически невозможно), либо определяют размер по собственному усмотрению в случае деликта и при наличии известной практики по типичным случаям (моральный ущерб, компенсация за нарушение прав на товарный знак и авторских прав). Здесь, при определении размера компенсации за конкретное правонарушение, определенная свобода в судейском убеждении возможна. Тем более, что пред взором судьи предстает более-менее реальная картина правонарушения и его последствий. Но свобода в усмотрении судом того, сколько каждый месяц должен выплачивать предприниматель разработчику, учитывая неопределенность пользы этой идеи, просто недопустима. Постоянная потеря предприятием нескольких процентов от дохода может похоронить бизнес. А если еще учесть невозможность обобщения практики судов общей юрисдикции низшего уровня, которые в основном будут рассматривать такие дела, то вывод о невозможности отдать на усмотрение суда данный вопрос и вовсе очевиден.

Конечно, российскому праву известен подобный случай, когда на суд возлагается функция просто оценщика, и он определяет размер вознаграждения за пользование имуществом неопределенной стоимости. Это положение п. 2 ст. 8 Патентного закона РФ о порядке определения вознаграждения за служебное изобретение (полезную модель, промышленный образец). Установлено, что при возникновении спора между работником и работодателем размер вознаграждения определяет суд. Но кто-нибудь знает случаи применения данного положения? Они чрезвычайно редки, поскольку подобные споры очень немногочисленны. И можно предположить, с какими трудностями столкнулись судьи по таким делам. А при использовании идей, непатентуемых методов и алгоритмов их будет бесчисленное множество. И каждый будет индивидуален.

Значит, нужно нормативно установить процент или твердую сумму вознаграждения, которое станут выплачивать пользователи.

Тот, кто знаком с авторским правом, без труда заметит, что тогда предложенная система по своему механизму обеспечения вознаграждения близка к коллективному управлению авторскими правами. Этот механизм реализации авторского права заключается в том, что действующая от имени автора организация собирает фиксированное вознаграждение. И в отношении методик и алгоритмов у нас получается система, при которой разработчик, его правопреемник или представитель будут собирать вознаграждение по фиксированной ставке.

Но может ли данная система работать в отношении рассматриваемых непатентуемых объектов? Мне кажется, что особенности данных объектов и их отличия от объектов авторского права не позволят на практике ввести предложенную О.В.Ревинским систему.

Только что мы определили, что отдать этот вопрос на откуп сторон и суда невозможно. Но и фиксированная ставка не поможет установить разумное вознаграждение.

В каждой сфере своя шкала доходов. Если взять определенный процент от оборота, то для одной бизнес-методики и в одной сфере он окажется слишком велик, и автор сможет претендовать на вознаграждение в миллионы рублей (например, в сфере добычи и переработки нефти), что вряд ли оправданно. А для другой этот процент будет слишком мал.

То есть разумность вознаграждения за использование методик (особенно хозяйственной деятельности), алгоритмов зависит от сферы жизнедеятельности, где они используются, задач, которые они позволяют решать. Эти варианты образуют такое многообразие, что представить себе шкалу процентных ставок просто невозможно. А грести всех под одну гребенку также нельзя, иначе это нарушит баланс интересов и похоронит многие компании.

Почему же эта система успешно работает в авторском праве?

Если произведение используется для удовлетворения эстетических потребностей (музыка, кино), то при его представлении широкому кругу лиц фиксированные процентные ставки вполне подходят. Например, удобно и справедливо, когда радиостанции или кинотеатры платят этот единый установленный процент.

Но, например, невозможно установить единый процент для публикации литературных произведений или воспроизведения картин. Для методик и алгоритмов в силу их многообразия и вариантов применения это также невозможно.

Но невозможность единых ставок в большинстве случаев и в авторском, и патентном праве компенсируется тем, что правообладатель может сказать тому, кто хочет использовать результат его труда: пока мы не договоримся, ты использовать не будешь, а если будешь, то твоя ответственность будет очень велика. Более того, исключительность прав заставляет заинтересованное лицо самому стремиться к заключению договора, иначе ему грозит арест и конфискация (уничтожение) товаров. Для промышленников страшны не столько штрафные санкции, сколько риск не получить прибыль.

Включаются законы рынка, которые регулируют вопрос вознаграждения вместо и гораздо лучше единых ставок. Исключая монополию в отношении непатентуемых идей, мы выключаем этот механизм, который чем-то иным заменить трудно, если не сказать – невозможно.

Установление разумного вознаграждения для авторов идей, методов, алгоритмов – основная и трудноразрешимая проблема предложенной системы.

При разработке системы охраны данных объектов мы сталкиваемся еще с одной проблемой: их повторяемости при параллельном творчестве.

Эта проблема практически не известна авторскому праву, поскольку любой его объект должен обладать оригинальностью (неповторимостью). И пользователи, с которых РАО и иные организации собирают вознаграждение, понимают, что у используемого ими произведения есть один конкретный автор или авторы, создавшие его совместно. Любой человек с достаточным уровнем правосознания и правовой культуры понимает, что этот автор, чьи оригинальные произведения смотрят в кинотеатре, по телевизору, слушают по радио, должен получить вознаграждение за уникальный и неповторимый труд, доставляющий эстетическое удовлетворение.

Очевидно, что подавляющее большинство методик, алгоритмов, правил представляют собой результаты, которые могут быть получены разными лицами независимо друг от друга. Повторяемость еще бόльшая, чем у изобретений.

Конечно, можно попытаться с помощью экспертизы отсечь часть результатов умственной деятельности, которые представляют собой не идею-решение, а идею – постановку задачи. К примеру, не может рассчитывать на какие-либо права человек, у которого блеснула мысль не заказывать билеты через Интернет, а именно продавать места в кинотеатре посредством всемирной компьютерной сети. Это лишь задача, не дающая никакой пользы обществу и конкретному предприятию, да и ее постановка не требует умственных усилий. А вот если придуман и готов к реализации сам метод такой продажи, то автор, несомненно, должен быть вознагражден.

Сразу можно отметить, что осуществить экспертизу таких объектов будет очень трудно. Но даже если удастся выработать приемлемые подходы, то все равно чаще всего мы будем иметь дело с неоригинальными результатами умственной деятельности.

Вызовет ли неоригинальность дополнительные сложности в реализации системы, предложенной О.В.Ревинским? Безусловно. Неоригинальность повлечет за собой упорное нежелание пользователей в большинстве случаев платить тем, кто покажет им авторское свидетельство. Ведь суть используемой методики, алгоритма может быть известна пользователю либо из других источников, либо являться результатом собственной разработки. По крайней мере, на это всегда можно сослаться.

Возьмем для примера непатентуемую методику улучшения грамотности письменной речи. В свое время эта методика очень активно использовалась в Москве на платных курсах русского языка. Она основана на многократном повторении пройденного материала, выполнении учащимися одинаковых заданий независимо друг от друга, но с одновременной проверкой и вознаграждении небольшим подарком (конфетой, жвачкой и т.д.), если задание выполнено без ошибок. По себе знаю, что такая система действительно эффективна. Когда все выполняют одинаковое задание, а ты один допускаешь ошибку и не получаешь конфету, то от обиды запоминаешь эту ошибку на всю жизнь и больше никогда ее не совершаешь.

При внимательном рассмотрении оказывается, что все признаки в той или иной форме известны. О многократном повторении и одновременном выполнении задания говорить не приходится. А подарки – это обычная похвала. И на это сможет сослаться любой пользователь, отказывая в выплате вознаграждения. Мы получим бесчисленное количество споров о незаконности и необоснованности выдачи свидетельства, о праве преждепользования, без которого и здесь нельзя будет обойтись.

Почему же общество принимает патентное право, где изобретения и полезные модели также повторяются при параллельном творчестве?

Думается, по двум основным причинам. Во-первых, повторяемость здесь все-таки ниже. А во-вторых, есть некоторая разница в пользе, которую дают нам изобретения и полезные модели и непатентуемые сейчас объекты. Обнаружение технического решения задачи, как правило, представляет пользу для всего общества, поскольку облегчает нам жизнь, делает ее более комфортной, снижает процент неквалифицированного труда, движет научно-технический прогресс. И это принимается обществом в качестве большого вклада. При этом ценится наиболее ранняя дата раскрытия информации о найденном решении. Но даже при этом на заре становления патентного права велась настоящая война против патентов.

Видимо, отказы в выплате вознаграждения будут провоцироваться и тем, что со временем самые ничтожные идеи, до которых естественным образом доходит толковый руководитель или сотрудник, окажутся зарегистрированными теми, кто желает получить вознаграждение. И это не будет признаваться нормальным в обыденном правосознании.

Высокая повторяемость объектов, трудность при выделении величины умственного вклада – вот те проблемы, которые затруднят, на мой взгляд, реализацию права автора на получение вознаграждения. Корень проблемы заключается в том, что требующий вознаграждения автор не будет восприниматься на практике в качестве единственного лица, кто его заслуживает, или в качестве действительного автора.

Таким образом, проведенный анализ показывает, что предложенная система, не основанная на монополии, имеет серьезные проблемы уже на начальной стадии ее разработки.

С одной стороны, мы монополию предоставить не можем. Но именно монополия решает проблему разумности вознаграждения. И только она, поскольку фиксированные ставки (как при сборах за конкретные виды использования объектов авторского права) невозможны в виду бесчисленного множества вариантов использования идей, методик, алгоритмов и большого разброса в доходах от их внедрения.

Неоригинальность данных объектов делает в принципе затруднительной реализацию любой системы охраны: предоставляющей исключительное право или только право на вознаграждение. Поэтому при современном уровне развития правовых механизмов невозможно, мне кажется, разработать систему, которая защитила бы рассматриваемые объекты и которую можно последовательно реализовать.

Видимо, если все-таки смотреть в перспективу, то часть непатентуемых сегодня объектов со временем будет отнесена к патентоспособным, как это происходит в некоторых странах. Речь идет о методиках обучения, экономических методах, в отношении которых экспертизой будет установлена оригинальность. Естественно, в отношении них возможен более непродолжительный срок охраны.

Жизнеспособную же систему охраны математических методов, алгоритмов, научных теорий, правил игр, методов умственной деятельности и неоригинальных методов хозяйственной деятельности современному юристу представить очень сложно.

Если О.В.Ревинский или кто-либо еще не согласятся с тем, что указанные проблемы не позволят реализовать предложенную систему, то, по крайней мере, именно они должны прорабатываться в первую очередь.


[1] Ревинский О.В. Новая система правовой охраны//Патенты и лицензии. 2004. № 10. С. 17.