Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

Новизна в праве интеллектуальной собственности, или Первоапрельский кошмар на даче

Н.Л.СЕННИКОВ – канд. экон. наук, доцент по кафедре гражданского права, заведующий правовым управлением Национальной библиотеки Республики Башкортостан им. А.-З.Валиди (г. Уфа)

Новизна (novently, лат.) – один из трех необходимых признаков патентоспособности технического решения поставленной задачи, определяющий первый критерий патентоспособности объекта (результата интеллектуальной творческой деятельности), согласно которому по российскому праву патентоспособным изобретением может быть признан заявляемый объект, если он обладает мировой новизной или, иначе, должен быть нигде никому не известен до момента подачи патентной заявки[1].

В п. 1 ст. 1350 «Условия патентоспособности изобретения» ГК РФ определяется, что в качестве изобретения охраняется техническое решение в любой области, относящееся к продукту (в частности, устройству, веществу, штамму микроорганизма, культуре клеток растений или животных) или способу (процессу осуществления действий над материальным объектом с помощью материальных средств). Формулировка указанного пункта Кодекса вызывает справедливый вопрос: о техническом решении чего именно идет речь? Поэтому необходимо конкретизировать данное нормативное положение и добавить слово «задачи»[2], которое обозначит, какое именно техническое решение в любой области, относящееся к продукту или способу, будет разрешено с помощью патентуемого изобретения – …«техническое решение задачи в любой области, относящееся к продукту(…) или способу(…)»[3].

В п. 3 ст.1350 Гражданского кодекса РФ законодатель стремится предусмотреть некоторые действия, вследствие чего происходит раскрытие информации, относящееся к изобретению, автором изобретения, заявителем или иным лицом, получившим от них прямо или косвенно эту информацию, в результате чего сведения о сущности изобретения становятся общедоступными и по закону не являющиеся обстоятельством, препятствующим признанию патентоспособным изобретения, при условии того, что заявка на выдачу патента на изобретение была подана в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности в течение шести месяцев со дня раскрытия информации. Причем в этом случае доказывание того, что обстоятельства, в силу которых произошло раскрытие информации, не препятствующие признанию патентоспособности изобретения, лежит на заявителе.

После уяснения и толкования нормативного содержания данного пункта ст. 1350 ГК появляются вопросы. Во-первых, почему в цитируемом пункте Кодекса применяется термин «изобретение»? Ведь изобретением патентуемый объект будет признан только в том случае, если на него будет выдан охранный документ – патент, а это еще на момент подачи заявки не произошло, может не произойти при несоответствии условий патентоспособности предъявляемым требованиям. Следовательно, в п. 3 ст.1350 Гражданского кодекса РФ необходимо заменить все упоминания об изобретении на «патентуемый объект».

Во-вторых, почему шесть месяцев? Наверно, это может быть достаточным сроком для подачи заявки на патентуемый объект в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности со дня раскрытия информации, но только при определенных заверениях, гарантирующих всемерное соблюдение прав заявителей. Можно предположить различные варианты, препятствующие автору или правообладателю воспользоваться свои правом на подачу патентной заявки в течение шести месяцев.

Как пример рассмотрим дело, произошедшее 1 апреля 2009 г.[4] Холодным весенним вечером, переходящим в ночь, по дачному поселку осторожно кралась тень, скачками передвигаясь от одного дома к другому, замирая при каждом лае собаки или мяуканье кошки. Хозяином тени был вор-рецидивист, по кличке Тертый, хорошо известный в определенных кругах. У дома с остроконечной крышей тень остановилась, подпрыгнула, перелезла через забор и со знанием дела направилась к полуподвальному окну, защищенному врытой в землю решеткой. Тертый обхватил руками прутья решетки и потащил ее на себя; мягкая, хорошо удобренная хозяином дачи земля не стала преградой на пути лица, совершающего противоправные действия, и решетка поддалась и освободила окно в подвал дома в которое моментально пролез Тертый. Надо сказать, что вор-рецидивист действовал по наводке, и, кроме того, нескольким днями ранее сам побывал в доме в качестве водопроводчика-сантехника, якобы проверяющего надежность подключения дома к магистральному водопроводному коллектору. Дом этот принадлежал очень известному изобретателю, лауреату многих конкурсов и премий, владельцу востребованных на рынке патентов.

Тертый знал, чем можно было поживиться в дачном доме изобретателя. Это и многочисленные призы, медали, на которые он уже нашел покупателя, и к тому же во время своего визита к изобретателю он заметил хорошо замаскированный потайной стенной шкаф, в котором он думал раздобыть еще и деньги. Все шло по-задуманному, поскольку изобретатель уехал в город на вечернюю телепередачу и должен был вернуться не ранее завтрашнего полудня, а его семья уже как две недели отдыхала на море, собаки в доме не было, и планы вора никто не должен был нарушить. Включив фонарик, вор по лестнице поднялся из подвального помещения в мастерскую, которая и интересовала Тертого больше всего. Ловко извлекая медали и знаки, подтверждающие лауреатство хозяина дома в изобретательском деле, Тертый не сразу обратил внимание на тихое шипение, раздающееся из двери, в которую он вошел, как вдруг рядом с порогом блеснула металлическая стрелка и скрылась в темном углу комнаты. Вор, предчувствуя недоброе, направил луч света от фонаря в указанный темный угол и остолбенел! Кошмар начался!

В углу комнаты, отсекая дорогу назад, свернувшись калачиком, сидела или лежала (в темноте трудно было понять) метровая гремучая змея. Тертый похолодел: «У, гадюка», – подумал он, осознав, что это его обращение впервые в жизни относится непосредственно к пресмыкающемуся. Тертый не мог от неожиданности даже пошевелиться, как вдруг заметил в поведении змеи какие-то неплавные движения. «Аа!!», – осенило его, так это просто игрушка: «Типа змея!», и он сделал попытку выйти из комнаты. Змея моментально бросилась на него и в каком-то сантиметре от лодыжки щелкнула огромной тупорылой, усыпанной титановыми зубками, пастью. «Нееззяя», – прошипела змея, выказывая способность к человеческому разговору, и для убедительности, потрясая на хвосте своей погремушкой. Тертый остолбенел и в таком коматозном состоянии находился до того момента, пока на следующий день на его руках не защелкнул наручники сотрудник правоохранительных органов.

Далее дело развивалось следующим образом. Новизна изобретательского объекта в силу сложившихся обстоятельств была раскрыта. Тертый вследствие сильного нервного потрясения попал в тюремную больницу, где находился в течение длительного времени, и адвокаты вора стали требовать его освобождения под подписку о невыезде и, кроме того, готовились предъявить иск к потерпевшему изобретателю о превышении им мер необходимой защиты своего имущества.

Кроме того, придуманная и сделанная изобретателем «охраноспособная змея Маня» еще была не совсем готова, и изобретателю пришлось форсировать свои работы, что не позволило ему завершить интеллектуальный творческий результат в течение отведенного ему п. 3 ст. 1350 Гражданского кодекса срока (шесть месяцев) для оформления комплексной заявки на удивительное техническое решение поставленной задачи по охране дома. Также осложнило завершение работ изобретателя содержащееся в том же пункте Кодекса упоминание, что бремя доказывания обстоятельств, в силу которых произошло раскрытие информации, не препятствующей признанию патентоспособным заявляемого объекта, полностью лежит на авторе, правообладателе (поиски адвоката и доказывание очевидного отняли у изобретателя значительное время).

Налицо пробелы в содержании п. 3 ст. 1350 Гражданского кодекса РФ, которые необходимо устранить посредством принятия некоторых дополнений, уточнений, гарантирующих соблюдение прав авторов, правообладателей при аналогичных обстоятельствах.

Поэтому предлагается изменить рассматриваемый п. 3 ст. 1350 Гражданского кодекса следующим образом:
«3. Раскрытие информации, относящейся к патентуемому объекту, автором, правообладателем или иным лицом, получившим прямо или косвенно эту информацию, в результате чего сведения о сущности патентуемого объекта стали общедоступными, не является обстоятельством, препятствующим признанию патентоспособности заявляемого объекта, при условии, что заявка на выдачу патента на изобретение подана в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности в течение шести месяцев со дня раскрытия информации в том случае, если это раскрытие информации произошло по вине автора, правообладателя; и в течение двенадцати месяцев[5], если раскрытие информации не зависело от автора, правообладателя. Бремя доказывания в первом случае того, что обстоятельства, в силу которых произошло раскрытие информации, не препятствующее признанию патентуемого объекта патентоспособным, лежит на заявителе, а во втором случае возлагается на органы государственной власти, обеспечивающие соблюдение прав, свобод автора, правообладателя (человека и гражданина)».

Согласно Парижской конвенции по охране промышленной собственности регламентируется право приоритета при зарубежном патентовании (конвенционный приоритет), предусматривающее возможность лица, подающего надлежащим образом оформленную патентную заявку в одной из стран Союза, заявить свой приоритет на изобретение, полезную модель, промышленный образец. Подтверждение «внутреннего приоритета», когда первоначальная или последующая патентные заявки были поданы в своей стране, является прерогативой национального законодательства. Кроме того, по сравнению с количеством необходимых документов для оформления патентной заявки, число документов для испрашивания «внутреннего приоритета» значительно меньше. В ведущих странах по введению исключительных имущественных прав в гражданский оборот этот объем документов составляет ориентировочно 3 – 23% от общего числа запрашиваемых документов для оформления патентной заявки[6].

По аналогии, в определенных законом случаях предлагается ограничить число документов, необходимых для направления заявки в федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности для предоставления «внутреннего приоритета», только заявлением с кратким описанием сущности предлагаемого результата интеллектуальной творческой деятельности с последующим оформлением всех необходимых документов в течение 12 месяцев, что позволит обеспечить наибольшую возможность реализации исключительных имущественных и личных неимущественных прав авторов и правообладателей.


[1] См.: п.2 ст. 1350 ГК РФ; Громов Ю.А. Энциклопедический словарь. Защита и коммерциализация интеллектуальной собственности. М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2003. С. 163.
[2] «Техническое решение задачи».
[3] См.: п. 1 ст.1350 ГК РФ.
[4] В основе сюжета рассказа использован действительный юридический факт, и тем не менее всякие совпадения случайны.
[5] Больший срок нецелесообразен в силу необходимости стимулирования изобретательского творчества – «прогресс нельзя остановить», что вполне согласуется с 12 месяцами конвенционного приоритета на изобретения (см. Колесников А.П. Приоритет изобретения. М.: ВНИИПИ, 1997. С. 5, 9 – 16).
[6] Колесников А.П. Указ. соч. С 32 – 33.