Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Наследование прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации

О составе наследства обладателя прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации рассказывает докт. юрид. наук О.Ю.Шилохвост.

С вступлением в действие четвертой части Гражданского кодекса Российской Федерации сохранилось традиционное[1] для отечественного правопорядка раздельное расположение норм, регулирующих наследование прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации. Часть этих норм помещается в разделе Кодекса, определяющем общие условия для всех без исключения объектов наследственного преемства (раздел V «Наследственное право»). К ним относятся правила об основаниях, времени и месте открытия наследства, о правовом статусе наследников (глава 61), форме и содержании распоряжений наследодателя относительно своего имущества (глава 62), составе законных наследников (глава 63), порядке и сроках принятия наследства и отказа от него, об условиях охраны наследственного имущества и управления им, о разделе наследства между наследниками и об ответственности наследников по долгам наследодателя (глава 64).

Другие нормы, определяющие набор и содержание прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, переходящих по наследству, сроки их действия, а также особенности правового положения наследников правообладателя содержатся в разделе VII «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации».

Несмотря на внешнюю автономность разделов V и VII ГК, которая, казалось бы, должна исключать необходимость сопоставления содержащихся в этих разделах норм, они теснейшим образом взаимосвязаны, и без их систематического толкования порою невозможно адекватно определить правовое положение участников наследственных отношений, складывающихся по поводу прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации. При этом следует иметь в виду, что применительно к наследованию указанных прав нормы разделов V и VII ГК соотносятся между собой соответственно как общая и особенная части правового регулирования, и именно этим соотношением определяются их соотношение и соподчиненность. Наиболее четко эта соподчиненность проявляется при определении субъективных прав, которые могут являться объектом наследственного преемства.

Исключительное право

Стремясь преодолеть присущие законодательству об интеллектуальной собственности 1990-х гг. разнобой и непоследовательность в определении имущественного характера исключительных прав, законодатель в четвертой части ГК весь комплекс субъективных прав автора и иного правообладателя на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (обобщенно называемых в ст. 1226 ГК «интеллектуальными правами») свел к следующей триаде – исключительное право, личные неимущественные права и иные права.

Способность к переходу по наследству каждого из элементов обозначенной триады определяется законодателем по-разному. Исключительное право является правом имущественным, что следует не только из легального определения его содержания как принадлежащего правообладателю права использовать результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом (п. 1 ст. 1229), но и из прямого указания закона на его имущественный характер (ст. 1226 ГК). Следовательно, как право имущественное, исключительное право в соответствии с прямым указанием части 1 ст. 1112 ГК входит в состав наследства соответствующего правообладателя. Таким образом, способность к переходу по наследству исключительного права регулируется нормами раздела V ГК, что исключает необходимость повторения соответствующих оговорок в разделе VII Кодекса[2].

В соответствии с этим подходом в состав наследства правообладателя могут входить исключительные права на произведение науки, литературы и искусства (ст. 1270), исполнение (ст. 1317), фонограмму (ст. 1324), исключительное право изготовителя базы данных (ст. 1334)[3], исключительное право публикатора (ст. 1339), исключительные права на изобретение, полезную модель или промышленный образец (ст. 1358), селекционное достижение (ст. 1421), топологию интегральной микросхемы (ст. 1454), товарный знак и знак обслуживания (ст. 1484 ГК), исключительное право на коммерческое обозначение (ст. 1539 ГК).

Целевое назначение средств индивидуализации предопределяет некоторые особенности наследования исключительных прав на эти объекты. Поскольку товарный знак и коммерческое обозначение используются исключительно для индивидуализации производимых участниками экономических отношений товаров, работ, услуг, а также принадлежащих им предприятий, наследодателем исключительных прав на указанные средства индивидуализации может быть только индивидуальный предприниматель. Закон при этом не требует аналогичного статуса от наследников таких наследодателей. При наличии этого статуса наследники смогут, унаследовав исключительные права на товарный знак и коммерческое обозначение, использовать их в своей предпринимательской деятельности.

При отсутствии среди наследников индивидуальных предпринимателей и осуществляющих предпринимательскую деятельность юридических лиц они должны либо отчуждать унаследованные права, полноправными субъектами которых они не могут быть в силу закона, либо приобрести соответствующий статус с тем, чтобы полноправно осуществлять перешедшие к ним исключительные права. Указанного правила нет в разделе VII ГК, однако к изложенным отношениям по аналогии может быть применена норма, регулирующая условия наследования ограниченно оборотоспособных вещей (ст. 1180 раздела V ГК). Помимо указанной особенности субъектного состава, правовой режим исключительного права на коммерческое обозначение допускает его переход к другим лицам (в том числе в порядке универсального правопреемства) только в составе предприятия, для индивидуализации которого оно используется (п. 4 ст. 1539), что исключает, в частности, его выделение из состава указанного комплекса, например, при составлении правообладателем завещания.

В приведенный выше перечень прав, допустимость перехода которых по наследству основывается на имущественном характере исключительного права, мы намеренно не включили исключительное право использования наименования места происхождения товара (ст. 1519). Несмотря на безусловно имущественный характер этого права и отсутствие в законе применительно к этому праву прямого и недвусмысленного исключения из нормы ст. 1112 ГК, мы считаем, что оно не подлежит наследованию. Основывается эта позиция на особенностях его правового режима. Во-первых, это право может быть предоставлено лишь лицу, которое в границах того же географического объекта производит товар, обладающий теми же особыми свойствами. Во-вторых, закон не допускает возможности распоряжаться исключительным правом на наименование места происхождения товара ни путем его отчуждения, ни предоставлением другому лицу права его использования (п. 4 ст. 1519).

Открытый характер перечня способов распоряжения в п. 4 ст. 1519 ГК позволяет подвести под него и такой способ, как распоряжение имуществом на случай смерти путем составления завещания, сняв тем самым неопределенность в допустимости наследования исключительного права на наименование места происхождения товара по завещанию. Можно ли в этих условиях допустить наследование такого права по закону? По нашему мнению, исключительное право на наименование места происхождения товара не должно наследоваться и по закону. Иначе пришлось бы признать наличие зависимости наследственных прав от способа распоряжения наследодателем своим имуществом – зависимости, которая действующему наследственному праву неизвестна. Следовательно, п. 4 ст. 1519 ГК необходимо истолковать расширительно, по крайней мере, относительно перехода исключительного права на наименование места происхождения товара по наследству в силу закона с тем, чтобы эта норма охватывала оба основания наследования и могла бы в соответствии с частью 2 ст. 1112 ГК рассматриваться как закон, указывающий права, переход которых по наследству не допускается. Что касается действия правовой охраны исключительного права на наименование места происхождения товара в отношении конкретного правообладателя, то оно, по нашему мнению, должно прекращаться в случае открытия наследства после него так же, как она прекращается в случаях, перечисленных в п. 2 ст. 1536 ГК.

Таким образом, можно заключить, что допустимость наследования исключительных прав основывается на их имущественном характере и прямом указании ст. 1112 ГК об отнесении имущественных прав к наследственному имуществу. Подчеркнем еще раз, что в разделе VII ГК эти указания о наследовании исключительных прав не воспроизводятся.

Тем важнее адекватно оценить допустимость наследования тех прав, которые в разделе VII ГК исключительными прямо не названы, но исключительный характер которых не вызывает сомнений. Речь идет главным образом о предусмотренном п. 3 ст. 1263 ГК праве композитора на вознаграждение за использование музыкального произведения при публичном исполнении либо сообщении в эфир или по кабелю соответствующего аудиовизуального произведения.

Хотя это право и не названо в законе исключительным, оно должно быть признано таковым в силу недвусмысленной оговорки законодателя в той же статье о том, что композитор «сохраняет право на вознаграждение». Указание о «сохранении права» противополагается таким образом «отчуждению» исключительного права лицу, создавшему аудиовизуальное произведение (п. 1 ст. 1240 ГК). Указание на сохранение каких-либо правомочий (в рассматриваемом случае права на вознаграждение) несмотря на переход субъективного права в целом (исключительного права на использование музыкального произведения) к другому лицу означает, что указанное правомочие является частью субъективного права. Как представляется, если бы законодатель считал необходимым просто наделить композитора правом на вознаграждение несмотря на отчуждение исключительного права, ему не требовалось бы оговорки о «сохранении» этого права, а достаточно было бы констатировать, что композитор «имеет» такое право.

В пользу толкования предусмотренного п. 3 ст. 1263 ГК права на вознаграждение как составной части исключительного права, которая, следовательно, в этом качестве и переходит по наследству в силу прямого указания части 1 ст. 1112, свидетельствует и норма п. 5 ст. 1229 ГК о допустимом объеме ограничения исключительных прав. При этом право на вознаграждение упоминается в указанной норме как право, которое сохраняется при ограничении исключительного права. Следовательно, можно заключить, что раз право на вознаграждение может сохраняться при ограничении исключительного права, то такое право на вознаграждение не может быть ничем иным как одним из элементов соответствующего исключительного права.

Личные неимущественные права

Наряду с исключительным правом в числе интеллектуальных прав законодатель выделяет также личные неимущественные права, которые в разделе VII ГК характеризуются как «неотчуждаемые и непередаваемые» (п. 2 ст. 1228, п. 1 ст. 1265, ст. 1356, 1418, 1453 ГК). Однако их наследственный статус определяется не столько указанными характеристиками личных неимущественных прав (исключающими любой их переход к другим лицам, а следовательно, и переход по наследству), сколько нормой части 3 ст. 1112 ГК, предусматривающей, что личные неимущественные права не входят в состав наследства. Следовательно, вопрос о наследственном режиме личных неимущественных прав также решается нормой раздела V ГК, исключающей их переход по наследству, которая, в свою очередь, в разделе VII не воспроизводится. Легко заметить, что законодатель использует здесь тот же прием, что и в отношении исключительного права, только наоборот: норма раздела V определяет принципиальную допустимость или недопустимость наследования того или иного вида прав, а в разделе VII ГК соответствующие права лишь относятся к тем или иным видам (исключительное право, личные неимущественные права).

При этом следует иметь в виду, что, четко определив наследственный статус личных неимущественных прав в целом, законодатель недостаточно четко определяет в разделе VII ГК их перечень. Так, установив в общей норме п. 2 ст. 1228, что автору результата интеллектуальной деятельности принадлежит право авторства, а в случаях, предусмотренных Кодексом, право на имя и иные личные неимущественные права, законодатель прямо не называет личными неимущественными какие-либо иные, кроме перечисленных двух прав. Эти же права он еще четыре раза характеризует как неотчуждаемые и непередаваемые (ст. 1265, 1356, 1418, 1453 ГК).

Можно только догадываться о причинах умолчания законодателя в отношении права на неприкосновенность, на защиту фонограммы от искажения, на обнародование произведения. Возможно, оно вызвано многолетними спорами о неимущественном характере и отчуждаемости соответствующих прав. Однако так или иначе законодатель занял определенную позицию в отношении квалификации названных прав, хотя и не решился ее прямо обозначить.

Дело в том, что, сведя все права автора результата интеллектуальной деятельности к упоминавшейся уже триаде – исключительное право, личные неимущественные права и иные права – законодатель четко определил содержание исключительного права, а для обозначения «иных прав» избрал своего рода «остаточный принцип», в соответствии с которым эти иные права – право на вознаграждение за использование служебного произведения, право на отзыв, право следования, право доступа к произведениям изобразительного искусства – перечисляются отдельно в открытом перечне, после перечисления исключительного права и личных неимущественных прав. Из такого подхода однозначно следует, что права на неприкосновенность и на обнародование произведения, упоминаемые законодателем всякий раз наряду с исключительным правом, но за пределами перечня «иных прав» (п. 2 ст. 1255 ГК), не могут в контексте принятой классификации рассматриваться иначе как личные неимущественные права[4].

Трудно сказать, насколько указанное формальное отнесение прав на неприкосновенность и на обнародование произведения к личным неимущественным правам автора поставит точку в дискуссии о правовом режиме этих прав, и в какой мере будет признано достаточным сторонниками иной их квалификации[5]. Однако с учетом интересующих нас наследственно-правовых последствий приведенного законодательного решения следует признать, что статус личных неимущественных прав четко и обоснованно исключает переход по наследству и права на неприкосновенность, и права на обнародование.

Таким образом, в соответствии с частью 3 ст. 1112 ГК в силу личного неимущественного характера не подлежат переходу по наследству следующие предусмотренные разделом VII ГК права авторов результатов интеллектуальной деятельности: право авторства (ст. 1255, 1265, 1315, 1345, 1356, 1408, 1418, 1449, 1453), право на имя (ст. 1255, 1265, 1315, 1323, 1333, 1338), право на неприкосновенность (ст. 1255, 1266, 1315), право на защиту фонограммы от искажения (ст. 1323), право на обнародование произведения, фонограммы (ст. 1255, 1268, 1323).

Обсуждение неотчуждаемости и непередаваемости личных неимущественных прав автора в контексте наследственных правоотношений было бы неполным без обсуждения того, какими способами после смерти автора осуществляется защита тех нематериальных благ, которые при его жизни охранялись в порядке осуществления личных неимущественных прав. Под нематериальными благами мы прежде всего понимаем авторство, имя автора и неприкосновенность произведения.

Признав личные неимущественные права непередаваемыми и неотчуждаемыми, закон предопределил и прекращение со смертью субъекта таких субъективных прав, как право авторства и право на имя. Однако авторство и имя автора признаются настолько общественно значимыми благами, что их охрану закон не ограничивает какими-либо сроками и, что не менее важно, не ставит в зависимость от утраты их основным носителем – автором результата интеллектуальной деятельности – гражданско-правовой правосубъектности. Положение о том, что авторство и имя автора охраняются бессрочно, повторяется в разделе VII ГК трижды. Первый раз – в общей форме, касающейся всех без исключения результатов интеллектуальной деятельности (п. 2 ст. 1228). Еще два раза – в отношении произведений науки, литературы и искусства (п. 1 ст. 1267) и исполнений как объектов смежных прав (п. 1 ст. 1316 ГК). Последние повторы, очевидно, сделаны для тех результатов, в отношении которых охрана авторства и имени автора вызывает наибольшую общественную заинтересованность. Отсутствие аналогичных оговорок применительно к другим результатам интеллектуальной деятельности, на которые признается авторство (изобретения, полезные модели и промышленные образцы, селекционные достижения, топологии интегральных микросхем) и право на имя (фонограмма, база данных, произведение, впервые обнародованное после перехода в общественное достояние) вовсе не означает иной подход к их охране. В этих случаях авторство и имя автора будут охраняться бессрочно в силу прямого указания п. 2 ст. 1228 ГК.

Отсутствие временных ограничений охраны авторства и имени автора предопределили и возможно более широкий круг управомоченных субъектов, к которым отнесены любые заинтересованные лица (п. 2 ст. 1228 ГК). При этом ввиду уже отмечавшейся повышенной заинтересованности общества в охране произведений науки, литературы и искусства и исполнений как объектов смежных прав, закон, исключая переход по наследству соответствующих субъективных прав, позволяет автору (исполнителю) в порядке, предусмотренном для назначения исполнителя завещания (ст. 1134 ГК), указать лицо, на которое он возлагает охрану авторства, имени автора после своей смерти. При отсутствии таких указаний в случае отказа назначенного лица от соответствующих полномочий, а также после его смерти охрана перечисленных прав осуществляется наследниками автора, их правопреемниками и другими заинтересованными лицами (п. 2 ст. 1267, п. 2 ст. 1316 ГК). По нашему мнению, назначение правообладателем особого лица, управомоченного на охрану авторства и имени автора, исключает возможность осуществления аналогичной защиты иными лицами во всяком случае до тех пор, пока назначенное лицо не откажется от этих правомочий или не сможет выполнять их по иным причинам.

Следует также обратить внимание на некоторую небрежность законодателя, по-разному определившего круг управомоченных заинтересованных лиц для произведений и исполнений (ст. 1267 и 1316), для всех остальных объектов интеллектуальной деятельности (ст. 1228 ГК). Эта небрежность не должна, однако, рассматриваться как противопоставление наследников авторов и исполнителей другим заинтересованным лицам. Как представляется, основная функция указанных норм – оградить назначенное правообладателем лицо от конкуренции с иными заинтересованными лицами, и прежде всего наследниками. В отсутствии назначенного лица наследники уже не должны иметь никаких преимуществ[6] в осуществлении охраны авторства и имени автора и действовать наравне с любыми иными заинтересованными лицами. Конкуренции наследников с другими заинтересованными лицами при охране авторства и имени автора закон, как мы понимаем, правового значения не придает.

Во многом сходный режим закон устанавливает для охраны такого неимущественного блага, как неприкосновенность результата интеллектуальной деятельности. В отношении этого блага, признаваемого применительно к произведениям науки, литературы и искусства (п. 1 ст. 1267), исполнениям (п. 1 ст. 1316), закон не содержит общего правила, аналогичного п. 2 ст. 1228 ГК. При этом правовой режим неприкосновенности произведений и исполнений после смерти автора и исполнителя полностью совпадает с режимом охраны, предусмотренным для авторства и имени автора на произведение и исполнение, как в части отсутствия ограничения сроков охраны, так и по субъектному составу управомоченных лиц (п. 2 ст. 1267, п. 2 ст. 1316 ГК).

Что касается защиты фонограммы от искажения при использовании, то закон прямо не признает нематериальным благом неприкосновенность фонограммы и, соответственно, не устанавливает условий ее охраны после смерти изготовителя. Прямое указание в п. 4 ст. 1323 ГК, что право на защиту фонограммы от искажения действует и охраняется в течение всей жизни гражданина – изготовителя фонограммы, не позволяет, прибегнув к аналогии закона, применить к этим отношениям режим охраны неприкосновенности произведения и исполнения после смерти автора.

Однако многообразие способов использования произведений науки, литературы и искусства требует не только гарантии сохранения произведения при его использовании в неизменном виде, но и выработки правового механизма внесения в произведение при необходимости таких изменений, сокращений или дополнений, которые бы, с одной стороны, удовлетворяли потребности общества в научной, художественной и культурной информации, а с другой, не противоречили воле автора и целостности восприятия произведения. Недопустимость перехода по наследству или иного отчуждения субъективного права на неприкосновенность произведения не позволяет использовать его в качестве указанного механизма. Поэтому одной из новелл Кодекса стало наделение лиц, обладающих исключительным правом на произведение (в том числе и наследников), при использовании произведения после смерти автора самостоятельным правом разрешить внесение в произведение изменений, сокращений или дополнений при условии, что этим не искажается замысел автора и не нарушается целостность восприятия произведения, и это не противоречит воле автора, определенно выраженной им в завещании, письмах, дневниках или иной письменной форме (п. 1 ст. 1266 ГК).

Возможно, что указанный механизм не всегда будет наделять правом разрешать внесение в произведение изменений и дополнений лиц, способных адекватно оценить целостность авторского замысла. Однако трудно возразить и против того, что появление лица, разбирающегося в творчестве автора и понимающего содержание его произведений, едва ли не наиболее вероятно именно среди наследников автора. Указанный механизм, безусловно, не учитывает всех возможных коллизий, в частности, в случае, когда исключительное право на произведение будет отчуждено при жизни автора и, следовательно, не перейдет к его наследникам. Однако следует согласиться, что признаваемая законом бессрочная охрана неприкосновенности произведения (п. 2 ст. 1267 ГК) может стать надежной гарантией не только против злоупотреблений некомпетентных правообладателей, но и против некомпетентности наследников автора, хотя бы действующих из самых лучших побуждений.

Наконец, право на обнародование результата интеллектуальной деятельности (п. 3 ст. 1268, п. 1 ст. 1323 ГК) также не переходит по наследству. Однако те же соображения, которыми руководствовался законодатель при наделении обладателей исключительного права на произведение правом на внесение в произведение изменений при использовании произведения после смерти автора (п. 1 ст. 1266), предопределили наделение указанных лиц соответствующими полномочиями в сфере обнародования произведения.

Кодекс предоставляет право на обнародование не обнародованного при жизни автора произведения лицам, обладающим исключительным правом на произведение, если обнародование не противоречит воле автора, определенно выраженной им в завещании, письмах, дневниках или иной письменной форме (п. 3 ст. 1268 ГК). Таким образом, после перехода исключительного права на произведение к наследникам автора, давая согласие на его обнародование, они, по существу, реализуют свое собственное право.

К сожалению, законодатель не наделил аналогичным правом лиц, к которым после смерти изготовителя фонограммы перешло исключительное право на ее использование. Однако в этом случае для обнародования ранее необнародованной фонограммы, то есть для осуществления действия, которое впервые делает фонограмму доступной для всеобщего сведения (подпункт 4 п. 1 ст. 1323), представляется оправданным применить по аналогии норму п. 3 ст. 1268 ГК, предоставив указанное право лицу, обладающему исключительным правом на фонограмму, если обнародование не противоречит воле изготовителя фонограммы, определенно выраженной им в завещании, письмах, дневниках или иной письменной форме.

Иные интеллектуальные права

Третьим элементом триады интеллектуальных прав являются иные права, которые по своему характеру не могут быть однозначно отнесены ни к содержанию исключительного права, ни к личным неимущественным правам. В отличие от исключительного права и личных неимущественных прав, соответственно допустимость и недопустимость наследования которых основывается лишь на прямом указании ст. 1112 ГК (не повторяемом применительно к указанным правам в разделе VII ГК), для установления наследственного режима иных прав законодатель пользуется другим юридико-техническим приемом. В соответствии с ним допустимость перехода по наследству каждый раз особо оговаривается, так что отсутствие подобных оговорок следует рассматривать как указание на недопустимость включения соответствующего права в состав наследственного имущества правообладателя[7].

Подчеркнем при этом, что такой поход ни в чем не противоречит указанию п. 1 ст. 1283 ГК о том, что исключительное право переходит по наследству, и в то же время не означает, что переходящие по наследству иные права должны считаться исключительными. Ст. 1283 ГК решает только частный вопрос о наследовании исключительного права, и из нее вовсе не следует, что право, не являющееся исключительным, не может быть объектом наследования.

В соответствии с изложенным подходом из предусмотренных разделом VII ГК иных прав создателя результата интеллектуальной деятельности по наследству переходят право следования (п. 3 ст. 1255, ст. 1293), право на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец (п. 3 ст. 1345, п. 2 ст. 1357), а также право на получение патента на селекционное достижение (п. 2 ст. 1408, ст. 1420). Указание о переходе перечисленных прав по наследству отражает обеспечительную функцию наследования, призванную (в идеале) смягчить потери в имущественном состоянии наследника, вызванные смертью наследодателя. Причем первое из указанных прав имеет явное имущественное содержание, а второе и третье обеспечивают приобретение наследниками правового статуса (статуса патентообладателя), позволяющего извлекать имущественные выгоды из использования изобретений, полезных моделей, промышленных образцов и селекционных достижений.

Не вызывает особых сомнений отсутствие указания о переходе по наследству права на отзыв произведения (п. 3 ст. 1255, ст. 1269) и права доступа к произведениям изобразительного искусства (п. 3 ст. 1255, ст. 1292 ГК), опосредующих предоставление создателю результата интеллектуальной деятельности своеобразных льгот – отказаться от уже принятого решения об обнародовании произведения и безвозмездно воспроизводить произведение, оригинал которого находится в собственности других лиц[8].

Закон справедливо не допускает перехода по наследству права на наименование селекционного достижения (п. 2 ст. 1408, ст. 1419), которым наделяется только его автор. Однако, допуская подачу заявки на получение патента не только авторами, но и иными заявителями (право на получение патента может в соответствии с п. 2 ст. 1420 ГК перейти по наследству), закон наделяет последних правом предложить наименование селекционного достижения только с согласия автора (п. 3 ст. 1419 ГК), оставляя открытым вопрос о субъекте такого волеизъявления в случаях, когда подача заявки осуществляется после смерти автора и, следовательно, не может быть с ним согласована. Указывая на данный пробел, мы вовсе не считаем, что право на наименование селекционного достижения заявитель, не являющийся автором, может приобрести только в порядке универсального правопреемства. Напротив, было бы достаточно наделить любого заявителя таким самостоятельным правом при условии, что автор селекционного достижения при жизни в письменной форме не выразил собственной воли относительно содержания соответствующего наименования.

Закон не допускает перехода по наследству права на вознаграждение за использование служебного произведения (п. 3 ст. 1255, п. 2 ст. 1295, ст. 1320), права на вознаграждение за использование служебного изобретения, полезной модели или промышленного образца (п. 3 ст. 1345, п. 4 ст. 1370), права на вознаграждение за использование служебного селекционного достижения (п. 2 ст. 1408, п. 5 ст. 1430), а также права на вознаграждение за использование служебной топологии (п. 2 ст. 1449, п. 4 ст. 1461). Более того, поскольку к режиму вознаграждения за использование служебного результата интеллектуальной деятельности приравнен режим вознаграждения, причитающегося не являющимся обладателями исключительного права авторам созданных по контракту произведений науки, литературы и искусства (п. 2 ст. 1298), созданных по заказу программ для ЭВМ и баз данных (п. 4 ст. 1296), а также созданных по договорам НИР и ОКР программ для ЭВМ и баз данных (п. 3 ст. 1297) и топологий интегральных микросхем (п. 3 ст. 1462 ГК), нужно сделать вывод о непередаваемости по наследству прав на вознаграждение и в этих случаях[9].

Правовой режим права на вознаграждение за использование служебного результата интеллектуальной деятельности был едва ли ни одним из наиболее остро и интенсивно обсуждавшихся вопросов при подготовке проекта четвертой части ГК. Необходимость четко определить цивилистическую характеристику этого права стала особенно очевидна именно при включении соответствующей нормы в гражданско-правовую кодификацию законодательства об интеллектуальной собственности. Насколько обоснованным оказалось в результате решение законодателя об исключении права на вознаграждение за использование служебного результата интеллектуальной деятельности[10] из состава наследственного имущества?

Прежде всего необходимо отметить, что разделу VII ГК не известен общий институт вознаграждения, характеризуемый одинаковыми для всех способов использования и для всех результатов интеллектуальной деятельности правовыми характеристиками. Несмотря на идентичное название, речь идет о нескольких субъективных правах с различным правовым (причем не всегда гражданско-правовым) содержанием. Существует вознаграждение как один из элементов исключительного права, наиболее четко проявляющийся при различных способах распоряжения этим правом. Отчуждая исключительное право, правообладатель получает за это вознаграждение, при том, что, утратив исключительное право, он не может по общему правилу рассчитывать и на повторное вознаграждение.

Также и при предоставлении исключительного права правообладатель, как правило, получает за это вознаграждение, сохраняя возможность получить вознаграждение при реализации иных способов использования своего произведения. Иногда, правда, законодатель, делает исключение из указанного правила, допуская сохранение права на вознаграждение как части исключительного права и после распоряжения соответствующим исключительным правом. Выше мы подробно останавливались на таком исключении, предусмотренном для композиторов в п. 3 ст. 1263 ГК. Другой вид права на вознаграждение – вознаграждение за использование служебного произведения, которое устанавливается как иное интеллектуальное право, не являющееся, следовательно, исключительным (п. 3 ст. 1255 ГК).

Возвращаясь к возможным мотивам недопустимости наследования права на вознаграждение за использование служебного произведения, необходимо обратиться к разделу V ГК. Понятие наследства определено в ст. 1112 двояко: во-первых, путем определения характера прав, подлежащих наследованию (вещи, имущество, имущественные права[11] и обязанности), и, во-вторых, прямым указанием на права, которые независимо от своего характера по наследству не переходят. К таким правам закон относит:
   права, неразрывно связанные с личностью наследодателя;
   права, прямо изъятые от наследования федеральным законом;
   нематериальные блага, в том числе личные неимущественные права
[12].

Следовательно, для решения вопроса о том, переходит ли по наследству право работника на вознаграждение за использование служебного произведения (п. 2 ст. 1295), необходимо решить вопрос, насколько это право соответствует установленным в ст. 1112 ГК требованиям. Имущественный характер права на получение вознаграждения (п. 2 ст. 1295) не вызывает сомнений. Следовательно, остается решить вопрос о степени связи этого права с личностью наследодателя, то есть о его отчуждаемости. По нашему мнению, право автора на получение вознаграждения в этом случае основывается на его личном правовом статусе наемного работника, состоящего в трудовых отношениях с работодателем, на которого и возлагается обязанность по выплате вознаграждения. В этом случае указанное право не может быть реализовано автором за пределами трудовых отношений и вне его правового статуса как работника[13]. Таким образом, никто, кроме работника – автора, создавшего соответствующее произведение, не может осуществить право на получение вознаграждения. Признание оборотоспособности этих прав неизбежно потребовало бы признания и отчуждаемости иных прав, принадлежащих работнику как участнику трудовых правоотношений (права на заработную плату, отдых, обеспечение по старости и т.д.).

С учетом изложенного право на вознаграждение за использование служебного произведения (п. 2 ст. 1295) следует рассматривать как неразрывно связанное с личностью наследодателя – работника и в силу этого подпадающее под ограничения, предусмотренные ст. 1112 ГК. Как представляется, только такое толкование позволяет объяснить позицию законодателя, не допустившего перехода этого права по наследству.


[1] Начало традиции положено в 1914 г., когда наследственно-правовые нормы ст. 6, 7 и 11 Положения об авторском праве 1911 г. были инкорпорированы в часть Свода законов гражданских (т. Х ч. 1), посвященную праву собственности (книга вторая), а не наследственному праву (книга третья). Аналогичное положение в системе законодательства занимали и ст. 10, 15, 16 Основ авторского права СССР (1928 г.), ст. 24 и 28 постановления ВЦИК и СНК РСФСР «Об авторском праве» (1928 г.), ст. 101, 105 и 115 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик (1961 г.), ст. 481, 496, 497, 518 и 525 ГК РСФСР 1964 г., ст. 135, 137, 141 и 144 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (1991 г.), ст. 17, 27, 29 и 43 Закона об авторском праве, ст. 1, 6 и 11 Закона о правовой охране программ для ЭВМ и баз данных, ст. 7 и 10 Патентного закона, ст. 4 и 6 Закона о правовой охране топологий интегральных микросхем.

[2] Ссылка на наследование как основание для бездоговорного перехода исключительного права в ст. 1241 ГК этому подходу не противоречит, так как указанная норма имеет не прямой, а отсылочный характер, адресуя правоприменителя mutatis mutandis к той же ст. 1112 раздела V ГК. Не должно вводить в заблуждение и указание п. 1 ст. 1283 ГК о переходе исключительного права по наследству. В контексте ст. 1283 она имеет служебный характер, воспроизводя правило, исключение из которого содержится в п. 2 ст. 1283 ГК, и является основным ее содержанием.

[3] Отличное от исключительного авторского права на базу данных (п. 2 ст. 1260 ГК).

[4] Применительно к смежным правам какой-либо соблазн отнести право на неприкосновенность, на защиту фонограммы от искажения и на обнародование к «иным правам» отсутствует, так как в силу п. 2 ст. 1303 ГК законодатель выделяет в числе смежных прав только исключительное право и личные неимущественные права.

[5]По нашему мнению, наделение наследников правообладателя самостоятельными правами, связанными с внесением изменений в произведение при использовании его после смерти автора (п. 1 ст. 1266 ГК) и с обнародованием необнародованного при жизни автора произведения (п. 3 ст. 1268 ГК), лишают доводы противников запрета наследования личных неимущественных прав каких-либо практических оснований.

[6] Главным образом не должны иметь права препятствовать осуществлению соответствующих мер по инициативе иных заинтересованных лиц.

[7] Данный прием, строго говоря, не вполне отвечает букве ст. 1112 ГК, требующей прямого указания закона как раз о недопустимости наследования того или иного имущества. Рискуя, тем не менее, отстаивать правомерность принятого в разделе VII ГК подхода, мы исходили из сугубо практической необходимости такого систематического толкования норм раздела VII о наследовании иных интеллектуальных прав, которое позволило бы избежать даже предположения о возможности наследования права на отзыв произведения (п. 3 ст. 1255, ст. 1269) и права доступа к произведениям изобразительного искусства (п. 3 ст. 1255, ст. 1292 ГК).

[8] Закон, к сожалению, не предоставляет обладателям исключительного права на произведение при его использовании после смерти автора (в том числе воспроизведения) самостоятельного права доступа по аналогии с правом на обнародование (п. 3 ст. 1268 ГК). Это, однако, не означает, что в указанном случае правопреемник автора (в том числе и его наследники) могут быть лишены права доступа к произведению в целях его воспроизведения, поскольку в силу прямого указания п. 1 ст. 1227 ГК интеллектуальные права (в том числе и исключительные) не зависят от права собственности на материальный носитель (вещь), в котором выражен соответствующий результат интеллектуальной деятельности. Значит, речь идет только об условиях такого доступа, запретить который собственники оригинала, не обладающие исключительным правом на произведение, не имеют права.

[9] Мы в данном случае не обсуждаем обоснованность использованного законодателем юридико-технического приема распространения режима служебного произведения (в части, вознаграждения) на произведения, созданные по гражданско-правовым договорам, мы лишь констатируем, что отсутствие каких-либо оговорок при таком распространении означает, что подлежат применению все элементы правового режима, в том числе непередаваемость права на вознаграждение за использование служебного результата интеллектуальной деятельности по наследству.

[10] Далее для краткости будем говорить о праве на вознаграждение за использование служебного произведения (п. 2 ст. 1295 ГК).

[11] По большому счету, именно на этом указании основывается наследственно-правовой режим исключительного права.
[12] На этом запрете строится и недопустимость наследования личных неимущественных прав авторов результатов интеллектуальной деятельности.

[13] Предлагая в период обсуждения проекта четвертой части ГК допустить наследование права на вознаграждение за использование служебного произведения (ЭЖ-юрист. 2006. № 19. С. 12), мы не учитывали этого трудо-правового аспекта, рассматривая отношения, связанные с созданием служебного произведения, как чисто цивилистические. Текст четвертой части ГК не оставляет никаких оснований для предположения о цивилистической природе этого права.