Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Права патентообладателей в контексте прав человека

В последние годы в связи с патентованием семян и растений, в том числе и трансгенных, которые представляют основные источники пищевых продуктов, в правовой литературе появились публикации, авторы которых стали поднимать вопросы отношений прав изобретателей с правами человека. Эти категории прав различаются по своей сущности: права человека, охраняющие человеческое достоинство, в отличие от прав на интеллектуальную собственность не являются предметом купли-продажи.

Большинство документов, провозглашающих охрану прав человека и регламентирующих права на объекты интеллектуальной собственности, характеризуются слишком общим подходом к их взаимодействию. Права патентообладателей закреплены в национальных и региональных патентных законодательствах, а также в Соглашении о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (далее – Соглашение ТРИПС), инкорпорирование положений которого в национальное патентное законодательство – одно из главных условий вступления страны в ВТО.

Права человека, признаваемые в международном контексте, провозглашены, в частности, во всеобщей декларации ООН по правам человека, в Международном соглашении по экономическим, социальным и культурным правам (далее – Соглашение ЕСКР), которое рассматривает охрану прав человека в аспекте доступа к средствам существования. Осуществление прав человека, таких, например, как прав на пищу, охрану здоровья, означает доступность к жизненно важным товарам на приемлемых условиях, причем доступность семян как ресурсов, обеспечивающих растительной пищей, важна так же, как доступность лекарств для восстановления здоровья и средств для обеспечения долголетия.

Предоставленные законодателем патентообладателям права характеризуются возможностью предотвращать без их согласия доступ к новым товарам, в том числе к продовольственным, в которых воплощены их изобретения. Вследствие того, что система охраны интеллектуальной собственности служит интересам общества, большинство правоведов отвергают предложения о необходимости учитывать права человека в контексте прав патентообладателей. Вместе с тем в меморандуме комиссии Великобритании по интеллектуальной собственности (2002 г.) отмечено, что развитие системы охраны интеллектуальной собственности и ее усовершенствование являются одной из мер, способствующей соблюдению экономических и социальных прав человека. По мнению комиссии, отсутствуют обстоятельства, обусловливающие подчинение наиболее важных прав человека требованиям охраны интеллектуальной собственности. Однако заявление Евросоюза о том, что «вопросы питания человека, здоровья общества, так же как и общественные интересы, следует рассматривать как подчиненные охране прав на объекты интеллектуальной собственности», иллюстрирует противоположный подход, характеризующийся необходимостью учитывать права человека в законодательстве по охране интеллектуальной собственности.

Биоразнообразие живой природы как основа продовольственной безопасности развивающихся стран

Большинство стран третьего мира удовлетворяют потребности в пище и лекарствах посредством использования накопленных, начиная с каменного века, традиционных знаний о свойствах растений, составляющих биологическое разнообразие живой природы, которое присуще этим странам и включает все сорта растений, породы животных и разновидности организмов.

По данным Всемирной организации здравоохранения (июнь 2002 г.), здоровье подавляющей части (80%) населения в слаборазвитых странах поддерживается лекарствами, созданными на основе изучения растений, произрастающих в среде обитания этнических групп. Например, две трети населения Индии, находящегося за чертой бедности, пользуются услугами врачей – сторонников традиционной медицины (именуемой в Европе как нетрадиционная), которые используют выверенные веками препараты, изготовленные из более чем 7 тыс. наименований растений.

Вступившая в силу 29 декабря 1993 г. Конвенция по охране биологического разнообразия (Convention on biological diversity) в отличие от политики Союза по охране сортов растений (Union for the protection of plant varieties), который рассматривает генетические ресурсы каждой из стран мира как наследие всего человечества, провозглашает права коренных народов на их природные ресурсы.

С развитием генной инженерии генетические ресурсы слаборазвитых стран стали «лакомым куском» для транснациональных корпораций, которые приобретают в этих странах небольшие национальные агрокомпании или акции крупных агрокомпаний, что обеспечивает им неограниченный доступ к генетическим ресурсам.

Свободный доступ к традиционным знаниям и использование генетических ресурсов коренных народов в слаборазвитых странах позволяют биотехнологическим компаниям из развитых стран уменьшить размер инвестиций, например, в разработку охраняемых патентами новых лекарств и производство трансгенных сельскохозяйственных культур.

Выдача транснациональным корпорациям патентов на биотехнологические изобретения дает им право решать вопросы о допуске национальных компаний развивающихся стран к их генетическим ресурсам и устанавливать его стоимость. Такие действия стали расцениваться как биопиратство. Термин «биопиратство» в правовом аспекте не определен. Многие правоведы понимают под ним присвоение традиционных знаний и генетических ресурсов фермеров и этнических групп физическими или юридическими лицами, приобретая исключительные права на них в рамках патентного законодательства.

Страны третьего мира требуют признать на национальном и международном уровнях патентование генетических ресурсов нелегальным. Индия страдает от биопиратства особенно в области медицины. Оно характеризуется патентованием изобретений, основанных на использовании экстрактов из 25 наименований лекарственных растений, произрастающих в этой стране, что блокирует дальнейшее изучение индийскими учеными свойств этих растений. Проф. В.Шива из исследовательского центра Индии по науке, технологиям и экологии, представивший на конференции, посвященной 10-летию принятия Соглашения ТРИПС (Брюссель, 23 – 24 июня 2004 г.), доклад «Соглашение ТРИПС, права человека и общественное достояние», считает, что реализация положений ТРИПС способствует процветанию биопиратства, означающего воровство генетических ресурсов.

Позиции ООН и ВОИС

Верховный комиссар ООН по правам человека в докладе «Влияние Соглашения ТРИПС на права человека» (2001 г.) отметил, в частности, следующее:
   права человека в Соглашении ТРИПС упомянуты лишь «языком исключений»;
   в соглашении отсутствуют рекомендации по установлению разумного баланса между правами патентообладателей и их обязанностями;
   соглашение лишает его участников возможности проводить свою собственную стратегию развития экономики;
   реализация положений этого соглашения направлена на охрану знаний и новых технологий в интересах развитых стран;
   в соглашении отсутствуют положения, относящиеся к охране накопленных коренными народами традиционных знаний, которые обеспечивают их средствами для выживания;
   степень воздействия на права человека Соглашения ТРИПС зависит от степени инкорпорирования его положений в национальное патентное законодательство, которая обусловлена гибкостью этого соглашения.

Подкомиссия по защите прав человека ООН отметила (2004 г.) появившуюся в конце ХХ в. тенденцию трансформации системы, обеспечивающей человечество продовольствием на основе свободного (бескорыстного) обмена знаниями в области производства пищи, в систему, в которой главенствующую роль играют монополии, предоставляемые патентным законодательством физическим или юридическим лицам на те или иные знания. Эта подкомиссия, исследовав вопросы взаимодействия прав патентообладателей с правами человека, пришла к заключению о наличии очевидных или потенциальных коллизий между ними.

ВОИС относит к категории прав человека право на охрану здоровья (которое можно толковать как право на пищу), образование, участие в культурной жизни. ВОИС, в отличие от подкомиссии по защите прав человека ООН, рассматривает лишь возможность возникновения конфликтов между вышеупомянутыми двумя категориями прав. Осторожная позиция ВОИС по этому вопросу обусловлена статусом этой организации, призванной отстаивать интересы обладателей прав на объекты интеллектуальной собственности.

Соглашение ТРИПС

Целью Соглашения ТРИПС (ст. 7) является продвижение технических инноваций, передача и распределение технологий для взаимной пользы производителей и потребителей, которое способствует экономическому и социальному процветанию. Соглашение регламентирует охрану объектов интеллектуальной собственности, включая патентную охрану новых технических знаний, в том числе в отношении результатов генной инженерии.

В соответствии со ст. 27(1) патентная охрана предоставляется любому изобретению, если оно является новым, характеризуется изобретательским уровнем и промышленно применимо.

Положения ст. 27(2) позволяют национальным патентным ведомствам не признавать патентоспособными изобретения, коммерческое использование которых противоречило бы нормам морали и общественным интересам (например, нанесение вреда среде обитания человека), при наличии в национальном законодательстве соответствующей нормы. Толкование положений ст. 27(2) не было выработано на переговорах между странами-участницами, поэтому неясно, какими возможностями располагает страна для исключения некоторых изобретений из правовой охраны.

Положения ст. 27(3) (b) представляют национальным законодателям возможность сузить закрепленный в п. 1 ст. 27 круг патентоспособных объектов, охватывающий все устройства и способы во всех областях техники, путем исключения из него растений и животных (кроме микроорганизмов), биологических способов выращивания растений и выведения животных (кроме небиологических и микробиологических способов). На первый взгляд, положения ст. 27(3) (b) признают растения и животных неохраноспособными. Однако наличие в этой норме слов «кроме микроорганизмов», «кроме небиологических и микробиологических способов» означает требование не отвергать патентование не только микроорганизмов, но и других форм жизни (как низших, так и высших – трансгенные растения и животные, а также, возможно, человеческие клоны) вследствие того, что микроорганизмы – живые организмы. Развивающиеся страны требуют пересмотра ст. 27(3) (b).

Ст. 30 – 32 содержат изъятия из объема патентных прав, обусловленные интересами общества (так, ст. 31 регламентирует условия применения правительством принудительной лицензии как одной из мер по соблюдению прав человека).

На состоявшихся в сентябре 2001 г. в г. Доха (столица Катара) переговорах между странами – участницами ВТО развивающиеся страны внесли предложения:
   признавать непатентоспособными биотехнологические изобретения, используемые при производстве пищевых продуктов и лекарственных средств;
   включить в Дохскую декларацию (по результатам переговоров) положения об обязательстве участников Соглашения ТРИПС охранять фундаментальные права человека на жизнь, характеризующуюся высшими стандартами физического и умственного здоровья.

Однако эти предложения не были приняты.

Соглашение ЕСКР

Накануне распада СССР в одной из резолюций ООН (1991 г.) было подчеркнуто, что Соглашение ЕСКР в одинаковой степени применимо в отношении как капиталистической, так и социалистической системы. Государства, чья деятельность приводит к голоду и страданиям народа, не выполняют обязательств, налагаемых на них Соглашением ЕСКР.

В ст. 1.2 закреплено: ни при каких обстоятельствах люди не должны быть лишены средств к существованию. Ст. 11 и 12 провозглашают право человека соответственно на пищу и охрану здоровья. В ст. 11.1 закреплено право человека на адекватный уровень жизни.

В соответствии со ст. 2.2 страны-участницы должны гарантировать права, прописанные соглашением, всем людям независимо от их пола, расы, языка, вероисповедания, имущественного статуса. Ст. 15.3 гласит: страны – участницы соглашения обязуются гарантировать свободу научных исследований и творчества.

В соответствии со ст. 11.2 (а) усовершенствование методов производства, сохранения и распределения пищевых продуктов на основе научных исследований, развития агротехники и распространения научных знаний должно производиться средствами, обеспечивающими наиболее эффективное использование естественных ресурсов.

Согласно ст. 4 страны-участницы могут наложить на осуществление прав, провозглашенных соглашением, лишь ограничения, которые:
   оформлены законодательно;
   совместимы с природой прав;
   предназначены для достижения благосостояния, присущего демократическому обществу.

Из анализа положений ст. 1.2 и 11.2 Соглашения ЕСКР следует вывод о том, что сельскохозяйственные культуры, исходя из соблюдения прав человека на пищу, не должны патентоваться. Права человека, закрепленные в ст. 15.1 (b), устанавливающей право каждого человека пользоваться результатами научных достижений, должны толковаться, как и все другие фундаментальные права человека, в аспекте других статей этого соглашения, в частности, ст. 2.1, в соответствии с которой страны должны предпринимать меры для увеличения объема доступных ресурсов, обеспечивать права человека в наибольшем объеме всеми возможными средствами.

Сравнение соглашений ТРИПС и ЕСКР

Автор книги «Конфликт между международными правовыми договорами» В.Дженк отмечает, что вывод о несовместимости международных договоров в строгом смысле формулируется только в том случае, когда налагаемые каждым из договоров обязательства не могут выполняться одновременно.

Норвежский проф. Хаген в своей докторской диссертации «Право на пищу и Соглашение ТРИПС» рассмотрел соглашения ТРИПС и ЕСКР на предмет совместимости их обязательных положений и наличия препятствий для выполнения предписанных ими мер.

Проф. Хаген, сформулировав вопрос: подвергает ли страна прописанные Соглашением ЕСКР права человека (особенно права на пищу в свете выдачи патентов на гены, а также на растения, в которые внедрены запатентованные гены) каким-либо ограничениям при инкорпорировании положений ТРИПС в национальное патентное законодательство, и установив, что:
   первое условие ст. 4 Соглашения ЕСКР, безусловно, удовлетворяется,
   третье условие может потенциально выполняться, так как цель охраны интеллектуальной собственности – достижение благосостояния общества,
   выполнение второго условия трудно достижимо,
   дает следующий ответ: ограничения на права человека, обусловленные необходимостью соблюдать права патентообладателей, не всегда удовлетворяют положениям ст. 4 Соглашения ЕСКР.

Положения ст. 27(2) и 46 Соглашения ТРИПС представляют особый интерес в контексте прав человека. Принимая во внимание неопределенность положений ст. 27(2), можно утверждать следующее: отсутствуют обязательства, налагаемые одним соглашением, соблюдение которых невозможно совместить с обязательствами, налагаемыми другим соглашением. Вместе с тем Соглашение ЕСКР содержит определенные запрещения, несовместимые с положениями Соглашения ТРИПС, и наоборот.

Выносимые на основании ст. 46 Соглашения ТРИПС судебные санкции, приведенные в ст. 61 (захват, наложение ареста на нарушающие права патентообладателей товары, в которых реализованы их изобретения, а также уничтожение), могут препятствовать соблюдению прав тех групп населения, средства существования которых составляют товары, в том числе контрафактные (лекарства и пищевые продукты), более дешевые по сравнению с товарами, произведенные на основе патентов. В таких случаях суды должны выносить решения, тщательно выстраивая баланс интересов патентообладателей и потребителей, по которым ударят такие судебные санкции.

Патентование биотехнологических изобретений может привести к ограничению научных исследований в этой области (несовместимому с положениями ст. 15.3 Соглашения ЕСКР) в связи с тем, что товары, изготовленные на основе этих исследований, могут нарушать права патентообладателей на изобретения, воплощенные в аналогичных товарах.

Негативные последствия усиления патентной охраны на права человека

Под понятием «усиление патентной охраны» подразумевается совокупность следующих действий:
   расширение диапазона патентоспособных биотехнологических объектов, в том числе микроорганизмов;
   расширение объема прав обладателей патентов на гены, которые распространяются и на растения, в которые внедрены эти гены;
   осуществление прав на более высоком уровне.

Возможные негативные последствия на права человека (особенно на беднейшие слои населения) вследствие усиления патентной охраны и инкорпорирования положений Соглашения ТРИПС в национальное патентное законодательство могут быть смягчены правительством за счет гибкости этого соглашения, позволяющей исключить из охраны некоторые объекты, а также проведения социальной политики, направленной на соблюдение прав человека.

Соглашение ТРИПС вступило в силу в редакции, против которой возражали развивающиеся страны. Большинство из них во время уругвайского раунда переговоров в рамках Генерального соглашения о таможенных тарифах и торговле*, которое изначально не регламентировало охрану интеллектуальной собственности, при обсуждении проекта ТРИПС сходилось во мнении, что национальные патентные законы, учитывающие этические, социальные и экономические особенности каждой из стран, наилучшим образом по сравнению с обсуждаемым соглашением обеспечивают разумный баланс интересов обладателей прав на интеллектуальную собственность и потребителей.

* ГАТТ – многостороннее международное соглашение, содержащее принципы и правовые нормы, которыми должны руководствоваться его участники во взаимных торговых отношениях, подписанное в Женеве 30 октября 1947 г.

Многие страны, подобно Индии, до вступления Соглашения ТРИПС в силу разработали суверенные патентные системы, исключающие выдачу патентов на пищевые продукты и лекарства, что обеспечило низкие цены на такие отечественные товары по сравнению с импортными. Проф. В.Шива считает, что такие патентные законы рассматривались транснациональными компаниями как обстоятельство, обусловливающее потерю ими потенциальной прибыли.

После вступления в силу нового патентного закона Чили, разработанного по образцу патентного законодательства США, крупнейшие фармацевтические транснациональные компании с целью повышения прибылей закрыли в этой стране свои заводы по производству лекарств, заставив правительство Чили импортировать их более дорогие лекарства. Исполнительный директор чилийской ассоциации промышленников так прокомментировал ситуацию на рынке лекарств: «Обещания инвестиций в обмен на изменение патентного законодательства не были выполнены».

Патентование генов не только лишает людей их права на пищу и здоровье, но и закрывает научные работы в области разработки новых лекарств. В своем послании международному форуму здравоохранения в Женеве (май 1981 г.) премьер-министр Индии Индира Ганди изложила позицию своей страны: «Мы должны стремиться к такому устройству мира, в котором открытия в медицине не будут замуровываться для общества путем их патентования, обусловливающего обогащение патентообладателя на человеческих страданиях».

Фирма «Мириэд денетикс», приобретя в 1994 г. права на ген DNA (изменения которого, как было установлено в 1990 г., вызывают рак груди) и еще на восемь подобных ему «раковых» генов, стала использовать их для ранней диагностики рака груди (но не для его лечения). Это открыло для нее сегмент рынка по оказанию диагностических медицинских услуг, оцениваемый только на территории США в 150 – 200 млн. долл. Профилактические осмотры женщин стали дороже из-за отчисления этой фирме роялти. Американский колледж медицинской генетики заявил, что выдача этих патентов блокирует разработку методов лечения рака груди, от которого ежегодно умирают 40 тыс. женщин.

Фирма «Мэрилэнд» стала испрашивать патентные права на ген CCR5, не зная его функций. После выдачи патента генетики выявили возможность его применения для разработки лекарства при лечении болезни HIV/AIDS, от которой страдают более 40 млн. человек. Представитель фирмы цинично заявил: «Использование этого гена в рамках исследовательской программы по разработке методов лечения болезни HIV/AIDS нарушит права фирмы «Мэрилэнд», которая будет требовать в суде возмещения ей не установленного объема убытков, а его возмещения в трехкратном размере». Ученые, занятые исследованием свойств гена CCR5, выступили с заявлением: «Мы как общество должны задать вопрос: можно ли считать добросовестным действием испрашивание патентных прав на ген CCR5?».

Приведенные примеры не являются исключением, а отражают недостатки действующей системы охраны интеллектуальной собственности, которая характеризуется дисбалансом личных интересов изобретателей и авторов селекционных достижений, а также интересов тех, кто использует результаты их труда для улучшения жизни, в пользу патентообладателей.

Практика ведомств и судов

Непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме имеют решения патентных ведомств о выдаче патентов на растения, которые издавна употреблялись в пищу. Впоследствии некоторые из этих патентов были аннулированы.

Патент США на один из видов растения bunisteriopsis caapi был аннулирован в 1999 г., спустя 13 лет после его выдачи как не удовлетворяющий критерию новизны. В протесте внимание апелляционной инстанции патентного ведомства было привлечено к следующей информации. В течение многих веков шаманы, проживающие в бассейне Амазонки, изготавливали из коры растения bunisteriopsis церемониальный напиток аyhusca (вино души), который использовался для лечения болезней, а также для предсказания будущего.

В 2002 г. был аннулирован патент США на способ лечения ран порошком, изготовленным на основе овоща turmeric. В протесте, поданном индийским центром по научным и техническим исследованиям, было указано, что овощ turmeric используется в Индии для лечения ран несколько тысячелетий (были представлены древние санскритские источники).

В 1994 г. Европейским патентным ведомством был выдан патент на способ обнаружения на растениях грибков и их уничтожения посредством масла из семян дерева neem. Возражающая сторона (различные неправительственные организации Индии), расценив приобретение прав на этот способ как биопиратство, указала, что масло из семян дерева neem, используемое индийцами в течение столетий для лечения кожных заболеваний, с 1985 г. стало использоваться также в агротехнической индийской практике для сохранения урожая от поражения грибками. Апелляционная инстанция Европейского патентного ведомства, установив, что все существенные признаки оспоренного изобретения были известны до даты подачи заявки на патент, удовлетворила протест.

Верховный суд Канады, рассмотрев в 2004 г. дело «Монсанто Канада инк. против Шмэйзер» (транснациональная фирма «Монсанто», обвинила канадского фермера, на полях которого были обнаружены растения с запатентованным геном в нарушении ее патентных прав), пришел к заключению, что права фирмы распространяются помимо гена и на растения. Верховный суд, установив нарушение прав истца, не вынес решения о компенсации убытков, мотивировав его тем, что ответчик не получил прибыль. По мнению верховного суда, фермер, обнаружив на своем поле трансгенные растения, должен был обратиться к фирме «Монсанто» с просьбой удалить их.

Заключение

Патентование генетических ресурсов развивающихся стран означает превращение растительной пищи – дара природы – в частную собственность. И хотя каждый фермер имеет свободу выбора: либо приобретать запатентованные семена, либо продолжать использовать традиционные неохраняемые семена, может возникнуть опасная ситуация в случае недостатка или отсутствия традиционных семян.

В конце 1990-х гг. пяти гигантским агробиологическим корпорациям, контролирующим мировые рынки сельскохозяйственных культур, были выданы патенты на искажающую саму сущность семенного материала способы, которые характеризуются действиями по стерилизации семян трансгенных растений, а также патенты на способы восстановления способности стерилизованных семян к самовоспроизведению посредством воздействия на них одного из компонентов удобрения. Это означает замену традиционной стратегии селекционеров по сохранению и увеличению биологического разнообразия, основанной на его самовоспроизведении, новой стратегией по созданию унифицированных сортов с их неспособностью к воспроизведению.

Нетрудно догадаться, что практическое воплощение этих технических решений в отношении семенного фонда, который в ХХI в. становится собственностью транснациональных корпораций (10 корпораций владеют 30% мирового запаса семян всех сельскохозяйственных культур, а пять – 75% мирового запаса семян всех овощей), разрушает отработанную несколькими цивилизациями в течение многих тысячелетий агротехнику со всеми вытекающими для человечества последствиями в ближайшем будущем.

После сообщения о клонировании овечки Долли при президенте США был создан совет по биоэтике, который в своем первом докладе (2002 г.) «Клонирование человека и человеческое достоинство» рекомендовал запретить исследования по клонированию людей.

Возможность патентования способов клонирования человека обсуждалась за «круглым столом», проведенным патентным ведомством США, которое, с одной стороны, указало на то, что в патентном законодательстве США отсутствуют какие-либо нормы, на основании которых эти способы могли бы быть признаны непатентоспособными, а с другой стороны, отметило, что предоставление правовой охраны этим способам противоречило бы конституции США, 13-я поправка к которой запрещает рабство в какой-либо форме.

Заявитель в случае предоставления ему правовой охраны на способ клонирования человека и последующей успешной его реализации теоретически приобрел бы статус собственника клонированных людей – роботизированных рабов ХХI в.

Нельзя не отметить еще один вектор развития науки, обусловливающий разработку новых способов, которые могут нарушать права человека. Клонирование человеческих эмбрионов с целью разработки лекарств означает приношение эмбрионов в жертву во имя спасения жизней больных людей, неизлечимых существующими лекарствами. Философский аспект этой проблемы характеризуется неоднозначностью ответа на вопрос: на какой стадии своего развития эмбрион превращается в человеческое существо.


Литература

1. Charles Gielen. Patenting human genes//Patent world. 2003. № 157. Р. 10.
2. Shiva v. TRIPS. Нuman rights and the public domain//The Journal of World Intellectual Property. 2004. V. 6. № 2. P. 665 – 673.
3. Bongo Adi. Intellectual property rights in biotechnology and the fate of poor farmer’s agriculture//The Journal of World Intellectual Property. 2006. V. 6. № 2. Р. 91 – 112.
4. Haugen H.M. Patent rights and human rights: exploring their relationships// The Journal of World Intellectual Property. 2007. V. 10. № 2. P. 97 – 124.