Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Угроза нарушения интеллектуальных прав

Понятие «угроза нарушения права» прочно вошло в российский юридический обиход. Оно встречается в судебных решениях (в основном при цитировании ст. 131 ГПК РФ: в исковом заявлении должно быть указано, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав истца), научной литературе (как правило, при рассмотрении ст. 12 ГК РФ, относящей к способам защиты гражданских прав: пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения). В большинстве случаев выражение «нарушение или угроза нарушения права» используется лишь как устойчивое словосочетание, вроде расхожего выражения «права и законные интересы». Частными случаями проявления угрозы нарушения права можно назвать опасность причинения вреда (ст. 1065 ГК РФ), заранее возникшую очевидность неисполнения договора должником к установленному сроку (п. 2 ст. 328, п. 2 ст. 715, п. 1 ст. 821 ГК РФ). Число примеров возросло с принятием четвертой части ГК РФ. Об угрозе нарушения права упоминается во всех трех статьях (ст. 1250 – 1252 ГК РФ), устанавливающих общие правила по защите интеллектуальных прав. Превентивный смысл имеет также п. 2 ст. 1266 ГК РФ, где сказано, что право на защиту чести, достоинства или деловой репутации автора возникает не только в случае извращения, искажения или иного изменения произведения, но и посягательства на такие действия.

Преодоление последствий состоявшегося нарушения интеллектуальных прав не всегда оказывается эффективным. Это вызвано нематериальностью объектов интеллектуальной собственности, сложностями оценки последствий нарушения, возможной неплатежеспособностью нарушителей, другими причинами. Поэтому во всех случаях, когда есть соответствующая возможность, целесообразно предупредить нарушение. В настоящей статье рассмотрены формы и способы защиты интеллектуальных прав при угрозе, а также отдельные ситуации, связанные с угрозой нарушения интеллектуальных прав.

Формы защиты интеллектуальных прав при угрозе их нарушения

Угроза нарушения интеллектуальных прав может быть устранена путем обращения в суд. Строго формализованная процедура судебной защиты не отличается быстротой. Чтобы повысить оперативность судебного реагирования, истец вправе ходатайствовать о принятии мер по обеспечению иска. При угрозе нарушения интеллектуальных прав могут использоваться следующие обеспечительные меры:

наложение ареста на имущество, принадлежащее ответчику и находящееся у него или других лиц. Данная мера применяется в отношении материальных носителей, а также оборудования и материалов, использование которых предположительно может привести к нарушению интеллектуальных прав (п. 2 ст. 1252, п. 2 ст. 1302 ГК РФ);

запрещение ответчику или иному лицу совершать определенные действия. Например, по делам о защите авторских прав это запрет на изготовление, воспроизведение, продажу, сдачу в прокат, импорт либо иное использование предположительно контрафактных экземпляров, а также на их транспортировку, хранение или владение в целях введения в гражданский оборот (п. 1 ст. 1302 ГК РФ).

АПК РФ допускает принятие обеспечительных мер еще до предъявления иска (ст. 99). Вполне возможно, что предварительные меры по обеспечению иска вскоре будут закреплены и в ГПК РФ. Основанием для такого предположения служит стремление России стать членом ВТО. В соответствии с п. 4 ст. 16 Марракешского соглашения о создании Всемирной торговой организации государства-участники должны обеспечить соответствие своих законов, внутренних правил и административных процедур целому ряду соглашений, в том числе Соглашению о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (ТРИПС). Ст. 50 этого Cоглашения наделяет суд правом еще до начала судебного разбирательства сделать предписание о принятии безотлагательных и эффективных мер, направленных на предотвращение нарушения любого права интеллектуальной собственности. Добавим, что режим, установленный Соглашением ТРИПС, предоставляется не только юридическим, но и физическим лицам (п. 3 ст. 1).

Необходимость закрепления в ГПК РФ предварительных обеспечительных мер подтверждает опыт некоторых соседних стран, ставших членами ВТО. Так, ГПК Украины, по общему правилу не допускающий обеспечение будущего иска, делает одно специальное исключение: по заявлению заинтересованного лица суд может обеспечить иск до подачи искового заявления с целью предупреждения нарушения права интеллектуальной собственности (п. 4 ст. 151).

Ст. 50 Соглашения ТРИПС закрепляет еще одно право суда, которое может быть реализовано до начала разбирательства. Это право сделать предписание о принятии безотлагательных и эффективных мер, направленных на сохранение соответствующих доказательств, относящихся к предполагаемым нарушениям. В отечественном законодательстве схожие положения содержит п. 4 ст. 72 АПК РФ, посвященный предварительному обеспечению доказательств. Данное процессуальное мероприятие осуществляется по правилам обеспечения иска. Заявление об обеспечении доказательств рассматривается арбитражным судом не позднее следующего дня после дня поступления заявления в суд без извещения сторон. Сами действия по фиксации доказательств совершает судебный пристав-исполнитель. Например, известен случай, когда в порядке предварительного обеспечения доказательств судебный пристав с участием специалиста по информационным технологиям произвел осмотр компьютеров, используемых в деятельности компьютерного клуба, для выявления хранящихся в их памяти (на жестком диске) экземпляров определенных программ для ЭВМ[1].

ГПК РФ не предусматривает предварительное обеспечение доказательств (равно как и возможность привлечения судебного пристава к сбору доказательств). Обычно отмечается, что обеспечение доказательств для будущего гражданского процесса производит нотариус в соответствии со ст. 102, 103 Основ законодательства РФ о нотариате. Однако нотариус не наделен властно-принудительными полномочиями, поэтому в нотариальном порядке едва ли удастся обеспечить доказательства, находящиеся во владении потенциального ответчика. Таким образом, можно сделать вывод, что гражданское процессуальное законодательство России не содержит норм, соответствующих ст. 50 Соглашения ТРИПС.

Правообладатель, интеллектуальные права которого оказались под угрозой, может обратиться за помощью не только в судебные, но и в административные органы. Так, содействие в защите объектов авторского и смежных прав, товарных знаков, знаков обслуживания, наименований мест происхождения товаров оказывают таможенные органы. В соответствии с главой 38 Таможенного кодекса РФ правообладатель, имеющий достаточные основания полагать, что может иметь место нарушение его прав на указанные объекты при перемещении товаров через таможенную границу (как при ввозе, так и вывозе), вправе подать заявление в Федеральную таможенную службу РФ о принятии мер, связанных с приостановлением выпуска таких товаров. Заявление рассматривается в срок, не превышающий один месяц.

При положительном решении по заявлению и предоставлении правообладателем обеспечения исполнения обязательства по возмещению вреда, который может быть причинен третьим лицам, соответствующие объекты вносятся в таможенный реестр объектов интеллектуальной собственности. Срок внесения – до пяти лет. Если в течение этого периода таможенный орган при таможенном оформлении или таможенном контроле выявит товары, указанные правообладателем как контрафактные, их выпуск приостанавливается на 10 рабочих дней, о чем информируются заинтересованные лица. Предполагается, что в этот срок правообладатель должен обратиться в суд для защиты своих прав. Описанная процедура в целом соответствует положениям раздела 4 Соглашения ТРИПС.

Административную защиту интеллектуальных прав осуществляют антимонопольные органы. Она возможна в случаях, подпадающих под признаки недобросовестной конкуренции. Федеральный закон от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» отличается ярко выраженной превентивной направленностью. В частности, Закон объявляет одной из функций антимонопольных органов предупреждение недобросовестной конкуренции (подпункт 3) ст. 22), наделяет данные органы некоторыми превентивными полномочиями (п. 1 ст. 23). Поэтому основанием для обращения в антимонопольные органы может служить не только нарушение, но и угроза нарушения интеллектуальных прав (например, когда недобросовестный конкурент предпринимает попытки завладения информацией, составляющей секрет производства, или планирует выпуск товаров с нарушением прав на средство индивидуализации).

Способы защиты интеллектуальных прав при угрозе их нарушения

Основной способ – пресечение действий, создающих угрозу нарушения права. Эта мера оказывается востребованной при защите как личных неимущественных прав (п. 1 ст. 1251 ГК РФ), так и исключительного права (п. 1 ст. 1252 ГК РФ). Рассматриваемый способ защиты урегулирован в четвертой части ГК РФ лишь в общих чертах. Единственное уточнение содержит п. 3 ст. 1250 ГК РФ: пресечение действий осуществляется независимо от вины ответчика и за его счет.

Может ли суд, применяя данный способ защиты, дополнительно ориентироваться на ст. 1065 ГК РФ (предупреждение причинения вреда)? Этот вопрос вызван тем обстоятельством, что некоторые ученые рассматривают нарушение интеллектуальных прав как деликт и настаивают на применении к возникающим отношениям §1 главы 59 ГК РФ[2]. Формальных возражений такой подход не вызывает. В ст. 1064, открывающей главу 59 ГК РФ, говорится о вреде личности или имуществу гражданина, а также имуществу юридического лица. Нарушение личных неимущественных прав автора кажется допустимым рассматривать как вред личности, а нарушение исключительного (имущественного) права – как вред имуществу[3].

Распространение ст. 1065 ГК РФ на сферу интеллектуальной собственности влечет, как минимум, два важных следствия. Во-первых, на основании первого абзаца п. 2 ст. 1065 ГК РФ суд может обязать ответчика как прекратить угрожающую интеллектуальным правам производственную деятельность, так и приостановить ее. Приостановление – временная мера, действующая до тех пор, пока ответчик не исключит потенциальную вредоносность своих действий. Приостановление деятельности ответчика может оказаться разумным решением, способным подтолкнуть стороны к компромиссу (например, к заключению лицензионного договора о предоставлении права использования изобретения, полезной модели или промышленного образца, к согласованию вносимых в произведение изменений).

Во-вторых, в силу второго абзаца п. 2 ст. 1065 ГК РФ суд может отказать истцу в иске, если приостановление или прекращение деятельности, создающей угрозу нарушения интеллектуальных прав, противоречит общественным интересам. При этом истец не лишается права на возмещение вреда.

Такая возможность также выглядит вполне разумной. Например, на необходимость учета общественных интересов при защите интеллектуальных прав указывается в п. 2 ст. 1515, п. 1 ст. 1537 ГК РФ. Возможно, интересы истца следует соотносить не только с общественными интересами, но и с интересами ответчика: «Представляется, в исключительных случаях, когда нарушение авторских прав несущественно, и в то же время применение мер “запрета” причинило бы ответчику необоснованно крупный ущерб, суд вправе заменить меры “запрета”… назначением справедливой денежной компенсации, исходя из принципов разумности и справедливости»[4]. Добавим, что принцип соизмерения соотношения между интересами правообладателя и других лиц последовательно проводится в Соглашении ТРИПС (п. 1 ст. 8, ст. 46 и др.).

Предписания ст. 1250 – 1252 ГК РФ создают впечатление, что единственным способом защиты интеллектуальных прав при угрозе является пресечение действий ответчика. Такое буквальное прочтение представляется неверным. Создание угрозы нарушения права – это особая форма посягательств на субъективные права, наряду с нарушением и оспариванием права. Субъекту, интеллектуальные права которого оказались под угрозой, должна быть предоставлена возможность использовать любой способ защиты, адекватный сложившейся ситуации. Это может быть признание права (например, установление факта использования ответчиком запатентованной разработки истца, когда истец опасается, что ответчик начнет продажи на территории действия патента), признание недействительным акта государственного органа (например, подзаконного акта в сфере интеллектуальной собственности, который еще не был применен в отношении истца, но может быть применен в будущем) и другие способы защиты.

Принципиальную возможность использования различных способов защиты в ситуации угрозы подтверждает украинское законодательство. П. 1 ст. 52 закона Украины «Об авторском праве и смежных правах» закрепляет целый комплекс требований, каждое из которых разрешается предъявлять и при создании угрозы (в том числе это требования о признании и восстановлении права, возмещении морального ущерба, убытков либо выплате компенсации, участии в инспектировании производственных помещений, складов, технологических процессов и хозяйственных операций, публикации в средствах массовой информации соответствующих сведений, предоставлении ответчиком информации о третьих лицах, задействованных в производстве и распространении контрафактных экземпляров, и о каналах их распространения). Подпункт д) п. 2 ст. 52 данного закона закрепляет различные варианты решения суда на случай, если в ходе судебного рассмотрения будет доказано наличие действий, создающих угрозу нарушения права (это не только меры запрета, но и изъятие контрафактных экземпляров, соответствующего оборудования и материалов, публикация в прессе информации и др.). Интерес представляет и последний абзац п. 2 ст. 52: при определении компенсации, которая должна быть выплачена вместо возмещения убытков или взыскания дохода, суд учитывает объем нарушения и (или) намерения ответчика.

Ситуации, связанные с угрозой нарушения интеллектуальных прав

Полагаем, об угрозе нарушения интеллектуальных прав можно говорить в следующих случаях. Осуществление приготовления к нарушению. Действующий закон прямо относит подобные действия к ситуациям возникновения угрозы. Подпункт 2) п. 1 ст. 1252 ГК РФ устанавливает: требование о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, предъявляется к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним. Подготовка к нарушению может выражаться, например, в настройке потенциальным нарушителем оборудования и приобретении материалов, которые будут использоваться для производства контрафактных экземпляров. Следует отметить, что нарушение и приготовление к нарушению не всегда четко разграничиваются в законодательстве: «… в качестве нарушения исключительных прав рассматриваются как действия, представляющие собой состоявшееся нарушение исключительных прав правообладателя, так и действия, которые можно признавать только как приготовление к нарушению»[5]. Например, в силу п. 2 ст. 1358 ГК РФ под нарушение исключительного права на изобретение, полезную модель, промышленный образец подпадают в том числе такие действия, как ввоз на территорию РФ, предложение о продаже, хранение в целях введения в гражданский оборот соответствующего продукта либо изделия. На наш взгляд, все эти действия представляют собой приготовление к нарушению и, соответственно, могут повлечь только угрозу нарушения исключительного права[6].

Возможность совершения повторного нарушения интеллектуальных прав. О наличии опасности повтора нарушения может свидетельствовать, например, неоднократность совершавшихся ранее нарушений, особая заинтересованность ответчика в продолжении противоправной деятельности и др. Само по себе однократное нарушение в прошлом, по нашему мнению, не создает угрозы в настоящем. Иной подход используется в германском законодательстве. Немецкий ученый И. Борнкамм отмечает: «Как и в большинстве других правовых систем, основанием для судебного запрета является угроза нарушения прав истца со стороны ответчика. Обычно это доказывается на основании нарушения, которое было совершено в прошлом. Для истца такое нарушение будет достаточным основанием, чтобы испрашивать наложение судебного запрета. Даже в тех случаях, когда в настоящее время ответчик прекратил свою деятельность, нарушение, совершенное в прошлом, явится основанием для предположения опасности повторного нарушения. До тех пор, пока ответчик может заняться деятельностью снова, он остается потенциальным нарушителем в будущем»[7].

1

Содействие нарушению интеллектуальных прав. Концепция соучастия в нарушении прав интеллектуальной собственности получила развитие в западной практике. Российскому законодательству известны некоторые частные случаи, связанные с соучастием в нарушении. Так, ст. 1299 ГК РФ позволяет правообладателю предъявить требование о возмещении убытков или выплате компенсации к лицу, которое изготавливает, распространяет, рекламирует любую технологию, техническое устройство или их компоненты, позволяющие обходить технические средства защиты авторских прав. Общего же правила об ответственности лиц, деятельность которых может способствовать нарушению интеллектуальных прав, четвертая часть ГК РФ не содержит. Поэтому в отношении косвенных нарушителей предлагают использовать ст. 1080 ГК РФ, устанавливающую солидарную ответственность за совместно причиненный вред[8].

Для применения ст. 1080 ГК РФ необходимо, чтобы нарушение уже состоялось и косвенный нарушитель действовал виновно. В остальных случаях содействующее нарушению лицо не может быть привлечено к ответственности. Однако действия такого лица могут создавать угрозу нарушения интеллектуальных прав, что открывает возможность для их пресечения. В качестве примера можно привести ситуацию косвенного нарушения патента (поставка или предложение к поставке средств осуществления запатентованного изобретения лицам, которые не имеют права на его использование)[9]. Другой пример – размещение гиперссылки, ведущей на сайт с нарушающей интеллектуальные права информацией. Превентивный иск о запрете совершать действия, создающие угрозу нарушения права, для борьбы с такими гиперссылками предлагает использовать А.А.Осокин[10].

Использование другим лицом сходного до степени смешения объекта интеллектуальных прав. Например, существует запрет на использование сходного до степени смешения средства индивидуализации (фирменного наименования, товарного знака, знака обслуживания, коммерческого обозначения), когда это может ввести в заблуждение участников оборота (п. 3 ст. 1474, п. 3 ст. 1484, п. 2 ст. 1539 ГК РФ). Несоблюдение данного запрета обычно рассматривают как нарушение исключительного права на средство индивидуализации. При этом приходится признавать, что правообладатель имеет право не только на конкретное средство индивидуализации, но и на все сходные с ним обозначения. В итоге получается субъективное право, объект которого точно не определен и может существовать в бесчисленном множестве вариаций11. Данное затруднение можно преодолеть, если прибегнуть к конструкции угрозы нарушения права. При этом права правообладателя мы распространяем только на конкретное обозначение, а использование другим лицом сходного обозначения рассматриваем как создание угрозы нарушения данных прав.


[1] См. п.: 18 информационного письма Президиума Высшего арбитражного суда РФ от 7 июля 2004 г. № 78 «Обзор практики применения арбитражными судами предварительных обеспечительных мер».
[2] См.: Гаврилов Э.П. Второй проект четвертой части ГК: первое впечатление//Патенты и лицензии. 2006. № 4. С. 6 – 7; Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса РФ/Под ред. А.Л.Маковского; Иссл. центр частн. права. М.: Статут, 2008. С. 375. В проекте четвертой части ГК РФ от 30 ноября 2001 г., подготовленном рабочей группой под руководством В.А. Дозорцева, содержалась прямая норма о применении к нарушителю исключительного права правил §1 главы 59 ГК РФ (п. 4 ст. 1245 проекта).
[3] Как известно, термин «имущество» используется в ГК РФ в нескольких значениях. В узком смысле – как совокупность вещей (см., например, ст. 209 ГК РФ). В широком смысле – как вещи, имущественные права, в том числе исключительные права (см., например, ст. 128, второй абзац п. 2 ст. 132, ст. 1112 ГК РФ).
[4] Особенности рассмотрения и разрешения отдельных категорий гражданских дел (Исковое производство)/Под ред. И.К.Пискарева. М.: ОАО «Издательский дом Городец», 2005. С. 317.
[5] Рожкова М.А. Средства и способы правовой защиты сторон коммерческого спора. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 283.
[6] В одном из судебных решений по поводу хранения отмечено следующее: «Хранение является одновременно и действием, нарушающим право и создающим угрозу его нарушения в будущем (возможное предложение к продаже, продажа и т.д.)…» (решение Арбитражного суда Свердловской области от 27 августа 2008 г. № А60-3391/2008-С7). Действительно, согласно букве закона хранение – это нарушение, но согласно смыслу закона – создание угрозы нарушения исключительного права.
[7] П. 26 исследования «Судебный процесс по интеллектуальной собственности в рамках системы гражданского права: опыт Германии». ВОИС. 4 июня 2004 г.
[8] См.: Федоскина Н.И. Условия гражданско-правовой ответственности интернет-провайдеров за нарушение авторских и смежных прав//Право и экономика. 2007. № 9. С. 41.
[9] Подробнее о косвенном нарушении патента см., например: Еременко В.И. Патентная монополия в соответствии с частью четвертой ГК РФ//Законодательство и экономика. 2008. № 7. С. 11.
[10] Интернет: столкновение прав//Патенты и лицензии. 2004. № 1. С. 42 – 43.