Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

Поможет ли контроль роспатента переходу на инновационную экономику?

В.И.Смирнов – патентный поверенный (Санкт-Петербург).

В ноябре 2008 г. в Роспатенте состоялось второе за прошедший год совещание об исполнении Роспатентом функции осуществления контроля в сфере правовой охраны и использования результатов НИОКР гражданского назначения, выполняемых за счет средств федерального бюджета. На него были приглашены представители не только федеральных органов исполнительной власти, но и организаций – исполнителей НИОКР. Было заслушано восемь докладов разной степени информативности и компетентности.

Понятно, что предприятия на совещании в основном представляли специалисты, занимающиеся созданием и управлением результатами интеллектуальной деятельности* и нематериальными активами. Учитывая, что совещание было связано с началом действия четвертой части ГК РФ и новых подзаконных актов, у большинства участников, приехавших со всех концов России, разумеется, было много вопросов о практике применения нового законодательства. Однако создалось впечатление, что Роспатенту надо было просто продемонстрировать свою работу по исполнению вышеназванной функции перед представителями федеральных органов и поставить «галочку» о проделанной работе. Видимо, поэтому совещательно-консультационная работа явно не входила в планы организаторов. Тем не менее данная статья написана не с целью осуждения подобной практики проведения совещаний и даже не ради обсуждения качества работы патентного ведомства по исполнению вышеуказанной функции, так как очевидно, что поставленные перед ним задачи формально выполняются. Ее цель – попытаться обозначить некоторые не заданные на совещании вопросы и изложить их понимание автором.

* Из-за отсутствия единообразия в терминологии различных правовых документов в статье в основном используется терминология четвертой части ГК РФ.

На мой взгляд, возложение на Роспатент функции упомянутого контроля в условиях перманентно меняющегося и во многом до сих пор противоречивого законодательства по интеллектуальной собственности должно было сыграть положительную роль в работе предприятий-разработчиков. Связано это, в первую очередь, с тем, что госзаказчики часто достаточно волюнтаристски прописывают в контрактах свои условия предприятиям – исполнителям НИОКР. Здесь надо учитывать еще такой фактор, что в настоящее время рынок исполнителей значительно больше рынка заказчиков, и законодательство никак это положение не корректирует, то есть не защищает слабую сторону отношений. В связи с этим исполнители, как слабое звено таких отношений, часто вынуждены соглашаться на диктуемые им условия, которые не только не выгодны им, но и противоречат законодательству. Иначе деньги за работу уплывут к более гибким исполнителям. Поэтому, на мой взгляд, именно Роспатент, используя свой авторитет, должен играть роль независимой стороны во взаимоотношениях госзаказчика и исполнителя, указывая при проверках не только на недостатки в работе исполнителей, но и на неправомерные действия госзаказчиков, если таковые обнаруживались в условиях контрактов или в результатах НИОКР.

Наиболее распространенный пример неправомерного условия в контрактах –закрепление прав на результаты интеллектуальной деятельности (изобретения, полезные модели, ноу-хау, программы для ЭВМ и т.п.), создаваемые при выполнении работ по госконтракту на НИОКР. Так, сегодня в большинстве контрактов госзаказчик, ничтоже сумняшеся, записывает условием в разделе о правах: «Права на создаваемые результаты интеллектуальной деятельности принадлежат Российской Федерации» и очень редко – «принадлежат совместно Российской Федерации и исполнителю» («только исполнителю» – практически никогда).

Однако действующее законодательство, на мой взгляд, трактует субъекта правоприобретателя несколько иначе. Так, в п. 1 ст. 1373 ГК РФ сказано: «Право на получение патента и исключительное право на изобретение, полезную модель…, созданные при выполнении работ по государственному контракту…, принадлежат организации, выполняющей государственный контракт (исполнителю), если государственным контрактом не предусмотрено, что это право принадлежит Российской Федерации…, от имени которых выступает государственный заказчик, либо совместно исполнителю и Российской Федерации…».

Таким образом, хотя эта норма и диспозитивна, ГК РФ все же устанавливает приоритет права именно исполнителя. Иное распоряжение ГК оставляет на усмотрение сторон контракта. В то же время для установления контрактом рассматриваемого права за Российской Федерацией в действующем законодательстве есть ограничение, которое содержится в постановлении Правительства Российской Федерации «О порядке распоряжения правами на результаты научно-технической деятельности» от 17 ноября 2005 г. № 685[1]. Это постановление утвердило Положение о закреплении и передаче хозяйствующим субъектам прав на результаты научно-технической деятельности*, полученные за счет средств федерального бюджета. В п. 4 Положения предусмотрено только три случая, когда госзаказчики имеют право включать в контракты условие о закреплении прав на результаты научно-технической деятельности за Российской Федерацией, причем далее этот же пункт содержит императивную норму: «В иных случаях права на результаты научно-технической деятельности закрепляются за исполнителем…».

* Согласно п. 2 этого Положения понятие «результаты научно-технической деятельности» практически тождественно понятию «результаты интеллектуальной деятельности» в ГК РФ.

Исходя из сказанного, можно резюмировать, что право Российской Федерации на создаваемые при выполнении госконтракта результаты научно-технической деятельности может быть установлено только в частном случае, при этом госзаказчик, видимо, должен его обосновать.

Вот эти случаи:

«…если данные результаты в силу закона изъяты… либо ограничены в обороте». В основном это случай, когда результаты научно-технической деятельности содержат какую-либо секретную информацию, причем проверка Роспатента согласно п. 1 Положения об осуществлении контроля в сфере правовой охраны и использования результатов научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения, выполняемых за счет средств федерального бюджета[2], утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 18 ноября 2006 г. № 696, на такие случаи не распространяется;

«…финансирование работ по доведению этих результатов до стадии промышленного применения (включая изготовление опытной партии) берет на себя Российская Федерация». Теоретически, может быть, кто-то и сталкивался с таким вариантом финансирования государством разработок, но в основном сегодня государство явно не в состоянии (да и не должно по гамбургскому счету) финансировать указанную стадию жизненного цикла изделия или технологии. Поэтому, например, даже в контрактах, предусматривающих только стадию разработки, обычно вписывается стандартное условие о том, что «при выполнении НИОКР исполнитель обязуется привлечь для выполнения указанной работы по настоящему контракту внебюджетные средства в таком-то размере». Таким образом, и этот случай не имеет реального применения для установления в контракте государства в качестве правообладателя;

«…если данные результаты необходимы для выполнения государственных функций, связанных с обеспечением обороны и безопасности государства, а также с защитой здоровья населения». Это, пожалуй, единственный реальный случай для НИОКР гражданского назначения, когда госзаказчик может обоснованно указывать права Российской Федерации на получаемые в процессе выполнения НИОКР результаты интеллектуальной деятельности. Однако именно для этого случая законодатель установил диспозитивную норму, предусмотрев возможность совместного правообладания для исполнителя и Российской Федерации. Однако следует сказать, что таких НИОКР среди работ гражданского назначения сравнительно немного.

Исходя из сказанного априори можно утверждать, что теоретически большинство результатов НИОКР гражданского назначения не должно подпадать под ограничения, определенные указанным постановлением. Поэтому если в соответствующих контрактах записано право Российской Федерации на получаемые результаты интеллектуальной деятельности, то такое условие неправомерно, а сам договор ничтожен. Однако при проверках Роспатент почему-то не обращал внимания на такие случаи.

Другой пример патентной безграмотности – это появившееся в последнее время требование госзаказчиков обеспечить получение патента уже к окончанию НИОКР. Учитывая, что обычный технологический цикл получения прав на патент длится более одного года (иногда до двух-трех лет), а срок проведения НИОКР нередко составляет один год и менее, причем выявление патентоспособных решений, как правило, происходит на финишных этапах работы, то такое условие контракта равносильно обязательству родить ребенка за пять-шесть месяцев.

В то же время не надо быть большим аналитиком, чтобы понять, откуда появилось это поветрие. Оно, скорее всего, связано с намерением правительства и Президента России реформировать отечественную экономику в конкурентоспособную, инновационно ориентированную. Отсюда стремление чиновников «идти в ногу», а потому требование включать в контракт подобное условие полностью в их понимании соответствует государственной политике. При этом даже если в отчете о НИОКР указано, что в процессе работы получено патентоспособное решение, на которое подана заявка (и номер заявки), то без указания номера патента работа все равно будет считаться невыполненной. Доказательства продолжительности технологического цикла получения патента или использования в результатах работы ранее запатентованных технических решений, что свидетельствует о высоком уровне разработки (иногда на основе одного крупного изобретения можно реализовать целое новое направление определенной отрасли), не принимаются во внимание, и для закрытия темы разработчикам приходится «высасывать из пальца» номер нового патента. Такой подход госзаказчика к контрактам и отчетам по НИОКР лишний раз доказывает бессмысленность закрепления прав на результаты интеллектуальной деятельности за Российской Федерацией в лице госзаказчика. Ведь без глубокого понимания сути и уровня разработанных технических решений невозможно и управление правами на них. Однако и эта сторона контрактов не попала при проверках предприятий в поле зрения Роспатента.

Еще один момент, на который хочется обратить внимание, это требование контрактов о проведении патентных исследований. Им, кстати, Роспатент уделял достаточно большое внимание при проверках предприятий. Правда, правомерность такого императивного требования, имеющегося в Кодексе, вызывает некоторое сомнение, так как ст. 1 ГК РФ говорит о свободе в установлении обязанностей на основе договора, а среди перечисленных там же случаев ограничения такой свободы нет соответствующих оснований для патентных исследований. Кроме того, диктуемое госзаказчиком условие в контракте: «провести патентные исследования» без конкретизации, о каких исследованиях идет речь (уровня техники, патентоспособности полученных решений, патентной чистоты и т.п.), делает это условие крайне неопределенным.

Это примеры нестыковок некоторых условий контрактов с действующим законодательством. Однако, учитывая их актуальность для исполнителей, хотелось бы, чтобы Роспатент, проверяя деятельность предприятий, занял в отношении таких негативных примеров более активную позицию.

В то же время, очевидно, что правительство возложило на Роспатент функцию указанного контроля, преследуя определенные цели. Можно вспомнить, что подобный контроль первоначально возлагался на госзаказчиков и, лишь убедившись в неэффективности выполнения ими такой задачи, правительство своими постановлениями от 16 июня 2004 г. № 299[3] и от 18 ноября 2006 г. № 696 возложило функции вышеуказанного контроля на Роспатент. При этом оно видело в подобном перераспределении контрольных функций возможность решить конкретные задачи, направленные на социально-экономическое развитие страны, в частности, реализацию государственной политики по вовлечению в хозяйственный оборот результатов научно-технической деятельности. Об этом, например, сказано в Постановлении № 696: «Контроль в сфере правовой охраны и использования результатов научно-технической деятельности осуществляется в целях реализации государственной политики в области создания и использования результатов научно-технической деятельности в гражданском обороте…». При этом вторая составляющая указанной области деятельности – использование видится как основная, так как именно она является составной частью перехода экономики от сырьевой к инновационной.

С учетом сказанного можно взглянуть на контрольную функцию Роспатента и с другой стороны и попытаться ответить на вопрос: приводит ли подобный контроль за деятельностью предприятий к желаемым для правительства результатам, а если нет, то не становится ли эта работа самоцелью? Судя по последним выступлениям даже первых лиц государства, можно сделать вывод, что в настоящее время большой отдачи от усилий правительства в этом направлении с учетом затрат федерального бюджета на проведение различных федеральных целевых программ нет (можно, конечно, спорить о достаточности этих затрат, но все равно отдача от них должна быть) и серьезных структурных изменений в большинстве отраслей не происходит.

В то же время, судя по отчетам, в результате проведения различных НИОКР в стране создаются новые технологии, разрабатываются более совершенные изделия, однако большинство этих инноваций по различным причинам не находят применения в производстве. Это может свидетельствовать только о том, что что-то не предусмотрено в механизме реструктуризации нашей экономики или что кто-то недорабатывает. Разумеется, если такое положение не изменится, то через некоторое время, не получив должных результатов, начнут, как всегда, искать крайнего. Возможно, понимая эту ситуацию, госзаказчики (а среди них много компетентных специалистов, в том числе и в патентном, и авторском праве) иногда включают в контракты вышеуказанные безграмотные и бессмысленные с правовой точки зрения требования к разработчикам. Это их способ защиты.

Можно предположить несколько возможных путей развития ситуации по переходу к инновационной экономике. Самый простой путь, многократно проверенный в нашей стране, – дальнейшее усиление контроля за проведением и использованием бюджетных НИОКР. Для этого правительство в очередной раз перепоручит контроль уже другим структурам, например, прокуратуре, Счетной палате или даже ФСБ. Однако, на мой взгляд, эта дорога не приведет к «инновационному храму». В то же время опыт многих стран, а также отечественных ученых подсказывает необходимые элементы такого перехода. Среди них можно выделить несколько, по моему мнению, основополагающих элементов. Разумеется, их нельзя воспринимать как панацею, ибо они необходимы, но далеко не достаточны для такого перехода.

Так, многие аналитики уже давно говорили, что одна из главных проблем в создании российской инновационной модели будет, прежде всего, заключаться в преодолении традиционной для России разобщенности науки и производства. Учитывая, что в России до сих пор 80 – 90% НИОКР проводится за счет госбюджета, то именно госзаказчик может способствовать преодолению такой разобщенности. Для этого контракты на проведение НИОКР (особенно ОКР) должны быть, по меньшей мере, трехсторонними (а может быть, включать и более субъектов). Согласно такому трехстороннему контракту разработчик должен будет разрабатывать новую технологию или новое изделие не для виртуальной, а для конкретной стороны (сторон) контракта – предприятия, которое будет осваивать инновацию, имея соответствующие производственные мощности. Причем разработка должна вестись под конкретную инфраструктуру стороны контракта и лишь в частном случае может быть универсальной. В этом случае у госзаказчика появится возможность контролировать не только ход разработки, но и одновременно реальное освоение новой техники, то есть ее конкретную инновационную составляющую.

Такой подход, на мой взгляд, наиболее адекватен основной функции госзаказчика – контролировать выполнение госзаказов, освободив его при этом от несвойственной ему функции правообладателя.

Кроме того, известно, что для предприятий период освоения новой техники всегда достаточно затратен. Поэтому на это время для них должен устанавливаться особый льготный режим налогообложения. Ответственность за правильность использования такого режима также должна ложиться на госзаказчика. Виды льготного налогообложения широко освещены в различных публикациях и научных работах.

И последнее. Весь мировой опыт и негативные примеры последствия закрепления прав на результаты интеллектуальной деятельности за государством в нашей стране (в том числе приведенные в данной статье) свидетельствуют о необходимости законодательно установить единого правообладателя – исполнителя, но с обременением его права при бюджетном финансировании НИОКР обязанностью предоставлять безвозмездную простую лицензию на использование получивших охрану результатов, необходимых для выполнения работ для государственных нужд. Установленный же четвертой частью ГК РФ порядок предоставления прав на результаты интеллектуальной деятельности содержит столько бюрократических проволочек (согласование прав между исполнителем и госзаказчиком в течение шести месяцев, затем между изобретателем и работодателем в течение четырех месяцев плюс время на переписку), что только на установление субъекта, правомочного подать заявку, может уйти более одного года с момента создания охраноспособного объекта. Такой срок, разумеется, никак не вписывается в концепцию инновационной экономики, особенно учитывая, что сегодня во многих отраслях технические решения устаревают за три-пять лет.


[1] Патенты и лицензии. 2005. № 12. С. 43.
[2] Патенты и лицензии. 2006. № 12. С. 52.
[3] Патенты и лицензии. 2004. № 8. С. 79.