Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Вчера были раки по пять рублей, но большие, а сегодня по три, но маленькие

Е.Б.Александров - канд. юрид. наук и В.Ю.Джермакян - канд. техн. наук (ООО «Юридическая фирма «Городисский и партнеры»).

Кто не знает прекрасного юмористического произведения «Я видел раков» М. Жванецкого, великолепно исполняемого Р.Карцевым? Но не думали юмористы о том, что фабула их произведения отразится в спорах о досрочном прекращении действия регистрации товарных знаков в связи с их неиспользованием.

Казалось бы, споры относительно применения срока при решении вопроса о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в связи с его неиспользованием улеглись еще до введения в действие четвертой части ГК РФ после вынесения судами вердикта о том, что при рассмотрении всех возражений, жалоб, заявлений в отношении заявленных обозначений применяются требования, предусмотренные законодательством, действовавшим на дату подачи заявки (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 4 февраля 2005 г. по делу № КА-А40/13353-04 и Определение Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 6 июня 2005 г. № 4939/05).

В отношении конкретного товарного знака, заявленного до внесения изменений и дополнений в Закон о товарных знаках, судами было отмечено, что поскольку товарный знак зарегистрирован 28 января 2000 г. (подчеркнуто нами. – Авт.), то досрочное прекращение его правовой охраны могло быть не ранее 28 января 2005 г. Таким образом, решая вопрос о сроке применения, суд связал воедино два самостоятельных юридически значимых действия: даты подачи заявки и регистрации товарного знака, и указал, что при имевших место обстоятельствах применение укороченных по сравнению с ранее действовавшими сроков правовой охраны товарных знаков в случае их неиспользования правообладателем не соответствует действующему законодательству и нарушает права и законные интересы правообладателя товарного знака.

Аргументация у судебных инстанций железная, основанная на положениях ст. 4 ГК РФ, согласно которой закон не имеет обратной силы и распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом. Поскольку в Законе № 166-ФЗ от 11 декабря 2002 г. обратная сила содержащимся в нем положениям, в том числе в новой редакции п. 3 ст. 22[1], не придана, следовательно, он не применим к правоотношениям, возникшим до его введения в действие.

Таким образом, разрешение споров по правоотношениям связывалось в зависимости от даты подачи заявки на товарный знак: до даты вступления в силу Федерального закона от 11 декабря 2002 г. № 166, то есть до 27 декабря 2002 г., или после указанной даты. При этом нужно учитывать, что правоотношения, связанные с подачей заявки возникают с даты ее подачи, а правоотношения, связанные с регистрацией товарного знака, – с даты регистрации в государственном реестре товарных знаков. Правоотношения, связанные с неиспользованием товарных знаков, могут возникнуть только тогда, когда заявленные обозначения приобрели статус товарных знаков, то есть после их регистрации. Даже дата вынесения решения о регистрации товарного знака не может играть какой-либо роли для возникновения правоотношений по его неиспользованию.

Вряд ли, принимая федеральный закон от 11 декабря 2002 г. № 166-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в закон Российской Федерации «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров», законодатель имел целью создание двух лагерей правообладателей – одних, которые имеют право подтвердить использование товарного знака за пятилетний период, другие – за трехлетний. Скорее всего, сложившаяся ситуация – просто упущение законодателя.

Но учел ли законодатель аналогичную ситуацию при принятии четвертой части ГК РФ?

Попробуем разобраться. С одной стороны, в федеральном законе Российской Федерации от 18 декабря 2006 г. № 231-ФЗ «О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – вводный закон) прямо не указано, что трехлетний срок, установленный ст. 1486 ГК РФ, применяется ко всем товарным знакам независимо от даты их регистрации. Как, например, это было указано в отношении сделок в ст. 9 федерального закона от 30 ноября 1994 г. № 52-ФЗ «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»: «Нормы Кодекса об основаниях и последствиях недействительности сделок (статьи 162, 165 – 180) применяются к сделкам, требования о признании недействительными и последствиях недействительности которых рассматриваются судом, арбитражным судом или третейским судом после 1 января 1995 года, независимо от времени совершения соответствующих сделок».

С другой стороны, по смыслу второго абзаца ст. 5 вводного закона права на средства индивидуализации, охраняемые на день введения в действие четвертой части ГК РФ, продолжают охраняться в соответствии с правилами четвертой части Кодекса.

Охраняемые права в отношении товарных знаков, как уже было показано выше, возникают только после официальной регистрации, независимо от того, когда она была произведена, а в последующем охраняться эти права должны в соответствии с четвертой частью ГК РФ, то есть «новыми» правилами. Такой вывод следует непосредственно из вышеприведенной нормы, поскольку рассматриваемый вопрос относится к правовой охране товарного знака и, очевидно, учитывая положения второго абзаца ст. 5 вводного закона, трехлетний срок должен применяться к любым товарным знакам независимо от даты их регистрации. Иными словами, после введения в действие четвертой части ГК РФ законодатель не связал воедино два самостоятельных юридически значимых действия: дату подачи заявки и дату регистрации товарного знака при установлении срока неиспользования, а, наоборот, предусмотрел некое «прокрустово ложе» для всех правообладателей в виде единого трехлетнего срока.

В подтверждение правомерности распространения новых правил (под ними мы, в частности, понимаем единый трехлетний срок по неиспользованию) на товарные знаки, заявки на которые были поданы до 27 декабря 2002 г., можно привести следующее. В упомянутом постановлении суда кассационной инстанции указано, что в Законе № 166-ФЗ обратная сила положениям п. 3 ст. 22 Закона о товарных знаках от 23 сентября 1992 г. № 3520-1 не придана, поэтому он не применим к правоотношениям, возникшим до введения его в действие.

Между тем во вводном законе указано, что права на средства индивидуализации, охраняемые на день введения в действие четвертой части ГК РФ, продолжают охраняться в соответствии с правилами четвертой части Кодекса (выделено нами. – Авт.). Если, например, сравнить эту норму с положениями ст. 11 федерального закона от 26 января 1996 г. № 15-ФЗ «О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации» об обратной силе п. 2 и 3 ст. 835 ГК РФ, то явно прослеживается сходство конструкции правовой нормы об обратной силе и применении правил, установленных новым законом, к отношениям, возникшим до введения его в действие.

Систематическое толкование положений законодательства об обратной силе позволяет сделать вывод, что положение второго абзаца ст. 5 вводного закона как раз и придает обратную силу и позволяет применять новые правила по урегулированию правоотношений ко всем товарным знакам независимо от даты подачи заявки или регистрации, в том числе правила, касающиеся способов защиты прав, условий использования и последствий неиспользования и т.д. Кроме того, согласно п. 2 ст. 1 ГК РФ граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Применительно к товарным знакам это положение корреспондирует ст. 1229 ГК РФ, согласно которой гражданин или юридическое лицо, обладающее исключительным правом на средство индивидуализации, вправе использовать такое средство по своему усмотрению, а также распоряжаться им.

Таким образом, использование товарного знака в течение всего срока его действия является гражданским правом лица, обладающего исключительным правом на него. В соответствии со вторым абзацем п. 2 ст. 1 ГК РФ «гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Установление последствий неиспользования товарного знака в течение определенного периода есть не что иное, как ограничение гражданского права, поскольку происходит ограничение как права на использование товарного знака (прекращение исключительного права частично или полностью в зависимости от наличия и достаточности доказательств использования товарного знака), так и ограничение права на представление доказательств использования (за трехлетний период или за пятилетний период – есть разница!).

Думается, что закрепление более короткого трехлетнего срока направлено прежде всего на соблюдение Конституции Российской Федерации, прав и законных интересов других лиц – правообладателей «новых» товарных знаков, которые до 1 января 2008 г. были в более невыгодном положении, чем правообладатели «старых» товарных знаков, которые имели очевидные преимущества в предпринимательской деятельности.

В результате такого ограничения – установления общего срока неиспользования – произошло уравнивание всех правообладателей, что в целом соответствует основным началам гражданского законодательства, заложенным в п. 1 ст. 1 ГК РФ: «Гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений...».

О системности толкования законодательства в отношении сроков позволяют также судить и другие нормы четвертой части ГК РФ, уравнявшие правообладателей «старых» и «новых» патентов на промышленные образцы и полезные модели. Так, в соответствии со ст. 1363 ГК РФ увеличены в сравнении с Патентным законом Российской Федерации сроки действия исключительного права на полезную модель и промышленный образец: десять лет (ранее пять) – для полезных моделей с возможностью продления на три года и пятнадцать лет (ранее десять) – для промышленных образцов с возможностью продления на десять лет.

В силу третьего абзаца ст. 5 вводного закона к патентам, выданным до 1 января 2008 г., а также по ранее поданным заявкам, рассмотрение которых еще не завершено, также применяются новые сроки действия патентов. Конечно, такой подход ущемляет интересы третьих лиц, которые ждали окончания срока действия патента для выпуска своей продукции, уже не обремененной чужим исключительным правом, но в таких переходных ситуациях всегда какая-то из сторон рыночных отношений ущемляется в потенциальных возможностях, а другая, наоборот, выигрывает. Разрешая данную ситуацию, законодатель отдал предпочтение любым патентообладателям и, в первую очередь, уравнял их по срокам действия «новых» и «старых» патентов на полезные модели и промышленные образцы. А те, кто ждал окончания действия тех или иных патентов, вынуждены будут смириться и снова ждать, если не могут создавать новшества сами.

Аналогично законодатель поступил в 2003 г., когда ввел возможность продления при определенных условиях срока действия патентов на изобретения, относящиеся к лекарственному средству, пестициду или агрохимикату, независимо от того, когда был выдан патент: до введения нормы о возможности продления срока действия или после ее внесения в Патентный закон Российской Федерации. И это не единственное подтверждение системного подхода законодателя в уравнивании различных правообладателей по срокам действия исключительных прав.

Особо отметим, что на «осмысление» норм четвертой части ГК РФ обществу был дан практически целый год: принята 18 декабря 2006 г. Федеральным законом № 230, а введена в действие с 1 января 2008 г.

Однако несмотря на дискуссионный характер поставленного вопроса, очевидно, у Палаты по патентным спорам есть иная точка зрения, которая ничем не отличается от практики, существовавшей до вступления в силу четвертой части ГК РФ. При рассмотрении заявлений о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в связи с его неиспользованием Палата по-прежнему применяет пяти- или трехлетний срок в зависимости от даты регистрации товарного знака, то есть до 27 декабря 2002 г. (в этом случае применяется пятилетний срок) или после этой даты (применяется трехлетний срок).

В качестве примера применения пятилетнего срока к «старым» товарным знакам по заявлениям, поданным в Палату в 2008 г., можно привести решения коллегий Палаты по патентным спорам в отношении товарных знаков: «ТАЛИСМАН ВОСТОКА» (свидетельство № 188365), «MILLENIUM CAPITAL» (международная регистрация № 752315), «MILLENIUM EROTIC QUEEN» (международная регистрация № 783817), «CONTREX MASTER» (международная регистрация № 642891) и др.

Насколько такая практика соответствует четвертой части ГК РФ и положениям вводного закона, очевидно, станет ясным только после прохождения конкретного дела через судебные инстанции. Поэтому приходится завершать статью фразой классиков юмора из того же произведения: «Вот и выбирай: по пять, очень большие, но вчера, либо по три, маленькие, но сегодня, понял?».


[1] Закон Российской Федерации от 23 сентября 1992 г. № 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров».