Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

Охрана селекционных достижений – задача приоритетная

Д.П.Бондаренко - старший государственный патентный эксперт ФГУ ФИПС.

Охрана некоторых объектов селекции была впервые введена в России в конце 1930-х гг. С течением времени круг охраняемых объектов селекции расширялся, и их охрана осуществлялась в рамках законодательства об изобретениях, к которым они условно приравнивались. В соответствии с Положением об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях 1973 г. (с изменениями и дополнениями от 14 июля 1976 г. и от 28 декабря 1978 г.) авторские свидетельства и свидетельства авторам (селекционерам) выдавались Министерством сельского хозяйства СССР на новые сорта и гибриды сельскохозяйственных культур и других культивируемых растений, породы сельскохозяйственных животных и птиц, их высокопродуктивные заводские и внутрипородные типы и заводские линии, новые типы пушных зверей и новые породы тутового шелкопряда. При этом авторские свидетельства на селекционные достижения выдавались только после их регистрации Государственным комитетом Совета Министров СССР по делам изобретений и открытий.

Размежевание селекционных достижений и изобретений произошло лишь с принятием в 1992 г. Патентного закона Российской Федерации. Затем был принят специальный закон Российской Федерации от 6 августа 1993 г. № 5605 «О селекционных достижениях». В 1998 г. Российская Федерация присоединилась к Международной конвенции по охране новых сортов растений (далее – Конвенция УПОВ). Таким образом, Конвенция УПОВ, Закон о селекционных достижениях с принятыми в его развитие подзаконными актами образуют законодательство об охране селекционных достижений в Российской Федерации, которое не содержит норм, препятствующих охране в качестве селекционного достижения сорта растения или породы животного, созданных с использованием методов генной инженерии.

В связи с намерением России вступить в ВТО проводится работа по гармонизации национального законодательства, в частности, с нормами Соглашения ТРИПС.

Так, положения ст. 27.3 (b) Соглашения ТРИПС предоставляют возможность странам-участницам, руководствуясь национальными интересами, выбрать ту или иную позицию по вопросу патентования растений и животных, то есть охрану сортов растений либо патентами, либо путем применения эффективной системы sui generis, либо любым их сочетанием.

В Российской Федерации в связи с внесением в 2003 г. изменений в Патентный закон отменен исчерпывающий перечень объектов, на которые предоставляется патентная охрана, признаются патентоспособными изобретения, относящиеся к трансгенным растениям и животным. Вместе с тем сорта трансгенных растений, породы трансгенных животных могут охраняться патентом на селекционное достижение.

Таким образом, в Российской Федерации две системы правовой охраны растений и животных: патентная охрана и генетическая защита (sui generis). Аналогичная ситуация в странах Европейского союза. В 1996 г. была принята Директива ЕС 98/44 Европейского парламента и совета «О правовой охране биотехнологических изобретений», целью которой является скоординированное развитие национальных законодательств по правовой охране биотехнологических изобретений. Поскольку многие проблемы, с которыми сталкивается Российская Федерация, уже давно обсуждаются в ЕС, а по некоторым из них выработаны определенные позиции, то, несомненно, такой опыт может быть полезен и для нашей страны.

Однако при разрешении определенных вопросов следует проявлять осторожность и в первую очередь руководствоваться национальными интересами. Так, в п. 2 ст. 2 Директивы 98/44 дается определение биологического способа получения растений и животных, которым признается способ, целиком состоящий из природных явлений, таких, как скрещивание или селекция. Следует отметить, что международная патентная классификация содержит класс А01Н 1/04 – способы селекции. Способ селекции может относиться к получению гибридов, которые в соответствии с Законом о селекционных достижениях неохраноспособны. Предложение изъять из патентной охраны по существу биологические способы получения растений и животных, если способ понимать в том контексте, как он изложен выше, исключает из патентной охраны гибриды, которые, как известно, имеют высокую коммерческую ценность.

Особого внимания заслуживает определение, приведенное в п. (31) Директивы, так как оно демонстрирует инструмент, устанавливающий «водораздел» между сортами растений и изобретениями, который по аналогии может быть применен и к животным: «Группирование растений, характеризующихся особым геном (а не его полным геномом) не охватывается охраной новых сортов и, поэтому не исключается из патентоспособности, даже если оно содержит новые сорта растений».

Возможность охраны растений и животных патентами на изобретения создает ряд проблем, связанных с объемом прав владельцев патентов на изобретения и патентов на селекционные достижения.

При использовании изобретения в селекционном достижении возникает необходимость получить разрешение на использование. Однако в настоящее время невозможно обязать патентообладателя предоставить неисключительную лицензию селекционеру на использование изобретения. Кроме того, наличие патентов на трансгенные растения и трансгенных животных без возможности получения неисключительной лицензии может препятствовать селекционной работе, поскольку закрытые правом на запатентованные изобретения области исследований становятся коммерчески непривлекательными для селекционеров.

Вводя в Патентный закон норму, позволяющую патентовать трансгенные растения и животных, законодателю следовало защитить интересы российских селекционеров, ведущих многолетние работы по созданию сортов трансгенных растений и пород трансгенных животных.

С 1 января 2008 г. вводится в действие четвертая часть Гражданского кодекса Российской Федерации, являющаяся результатом кодификации законодательства в области интеллектуальной собственности. В ст. 1239 изложена возможность в предусмотренных Кодексом случаях решить в судебном порядке вопрос о предоставлении заинтересованному лицу права на использование результата интеллектуальной деятельности. Однако случай, касающийся предоставления принудительной простой (неисключительной) лицензии селекционеру на использование запатентованного изобретения, вводимыми положениями Кодекса не предусмотрен.

В связи с этим представляется актуальным предложение предусмотреть в законодательстве положение, позволяющее обладателю патента на селекционное достижение в соответствующих ситуациях обратиться в суд с иском о предоставлении принудительной неисключительной лицензии на использование запатентованного изобретения.

Как следует из последнего абзаца п. 3 ст. 13 Закона о селекционных достижениях (аналогичное положение изложено в п. 4 ст. 1421 четвертой части ГК РФ), для коммерческого использования сорта, полученного с помощью методов генной инженерии на основе охраняемого патентом на селекционное достижение сорта, нет необходимости получать разрешение селекционера. В то же время в соответствии с п. 2 ст. 10 Патентного закона (равно как и в соответствии с п. 3 ст. 1358 четвертой части ГК РФ) для коммерческого использования сорта, в котором реализовано запатентованное изобретение, необходимо получить разрешение обладателя патента на изобретение. Представляется, что решение вопроса, связанного с умалением прав селекционера, заключается не в уточнении в законодательстве понятия использования изобретения, а в уточнении содержания исключительного права на селекционное достижение. При этом положения Конвенции УПОВ не являются препятствием к этому, поскольку норма подпункта «с» п. 5 ст. 14 (объем прав селекционера) является диспозитивной: «сорта, существенным образом наследующие признаки другого сорта …за исключением отклонений, вызванных применением…методов, к которым могут быть отнесены… изменение сорта методами генной инженерии».

Защита растений и животных патентом на изобретение предоставляет более широкие права, чем патентом на селекционное достижение. Однако в соответствии с патентным правом, если не сформулировать в формуле изобретения притязания на семена и/или потомство трансгенного растения (породы животного), то при воспроизводстве биообъекта из введенного в гражданский оборот вступает в силу так называемый принцип исчерпания прав. В то же время селекционеру принадлежит исключительное право на семена, племенной материал в силу специального указания в законе.

Срок правовой охраны, предоставляемый патентом на селекционное достижение, составляет 30 лет с момента регистрации в соответствующем государственном реестре, тогда как для изобретения – 20 лет с даты подачи заявки. Однако селекционер может долгие годы потратить на создание сорта, когда в эти годы будет подана заявка на изобретение, касающееся гена, с которым работает селекционер. Появляется ли у селекционера право преждепользования, и как оценить объем использования такого сорта, породы, учитывая, что селекционер заинтересован в продаже семян, племенного материала? Данный вопрос требует тщательного исследования.

Необходимо отметить, что в настоящее время явно недостаточно информации для подготовки объективных выводов и решений по анализируемой проблеме. По этой причине Стратегией развития системы Роспатента до 2010 г.[1] запланировано проведение соответствующей научно-исследовательской работы. В частности, представляется целесообразным проанализировать законодательство США – мирового лидера в экспорте генетически измененной продукции, а также Японии – мирового лидера в импорте сельскохозяйственной продукции.

Например, в США существует несколько систем защиты растений. В 1930 г. в США был принят закон о патентах на растения, которым узаконена специальная категория патентов на вегетативно размножающиеся растения, генетически идентичные родительским особям. Культуры, размножающиеся клубнями, были исключены из этой категории, культуры, размножающиеся семенами, также не вошли в данную категорию. Защита исключительных прав на новые сорта культур, размножаемых семенами (кроме гибридных), стала возможной только в 1970 г., когда был принят Закон о защите сортов растений. Гибриды не подпадают под действие этого закона, так как имеют недостатки в передаче характеристик по наследству. Сертификат предоставляет селекционерам исключительные права на использование новых сортов в течение 18 лет. В отличие от патентов на растения, предоставляемых патентной службой министерства торговли США, сертификаты выдаются Министерством сельского хозяйства США.

В 1994 г. были приняты поправки к закону 1970 г. и добавлены положения, соответствующие нормам Конвенции УПОВ. Они расширили возможности правовой защиты, предоставляемой в соответствии с сертификатом о защите прав собственности на новые сорта. Фермеры могли продавать семенной материал только при наличии лицензии от владельца прав на сорт, хотя за ними оставалось право на их непосредственное использование. С принятием поправок 1994 г. срок охраны прав селекционеров на новые сорта был увеличен до 20 лет, правовая охрана стала распространяться на культуры, размножающиеся клубнями.

Таким образом, в США патенты на растения предоставляют патентообладателю права на вегетативно размножающиеся растения, а сертификаты о защите прав на сорта растений – права на новые сорта культур, размножающихся семенами (так называемые права селекционеров растений).

По данным Интернета, основными заявителями в России при патентовании изобретений, относящихся к трансгенным растениям и животным, являются: США (52%), Россия (16 %), Германия (7%), Япония (6%), Нидерланды (4%), Канада (2%), Швейцария (2%), остальные страны (11%). Среди фирм, представленных на российском рынке, лидируют известные иностранные биотехнологические фирмы, специализирующиеся на разработке и выпуске биотехнологической продукции.

Обладатель патента на изобретение, относящееся к трансгенному растению или животному, для введения в гражданский оборот продукта (сорта, породы), содержащего это изобретение, должен получить ряд разрешений на применение. Их получение необходимо и для селекционного достижения. В частности, в 2002 г. введена государственная регистрация всех генетически измененных организмов (микроорганизмов, растений, животных) при их первом выпуске в окружающую среду, промышленном использовании и импорте. Она осуществляется комиссией Минобрнауки по представлению экспертного совета по биобезопасности и межведомственной комиссией по проблемам генно-инженерной деятельности. К сожалению, в России нет системы контроля, способной обеспечить выполнение указанного требования, поскольку государственный мониторинг генетически измененных продуктов не налажен.

Не секрет, что одно из условий безопасности и независимости государства – продовольственная независимость. При введении тех или иных норм в национальное законодательство необходимо учитывать, что генная инженерия не является панацеей в решении проблем, связанных с обеспечением жителей Земли продовольствием. Она – один из многих методов управления генетической изменчивостью организмов, используемых в селекционной практике. Число трансгенных сортов представлено сотнями, охватывает 150 видов растений. Однако число традиционных сортов измеряется десятками тысяч, охватывает свыше 5 тыс. культивируемых видов растений.

Задачи традиционной селекции значительно шире: не только повышение продуктивности культур, но и улучшение существующих сортов, введение в культуру новых видов. Современные методы селекции позволяют манипулировать одновременно десятками признаков, включая полигенные, тогда как возможности трансгеноза пока ограничиваются единичными генами. Поскольку не известно, сколько времени потребуется на изучение закономерностей в генной инженерии, то неразумно пренебрегать традиционными методами селекции. Кроме того, Россия могла бы хорошо зарабатывать на поставке экологически чистых сельскохозяйственных продуктов, спрос на которые в мире постоянно растет.

Таким образом, установление баланса между различными видами охраны растений и животных целесообразно рассматривать как одну из приоритетных национальных задач.


[1] Патенты и лицензии. 2006. № 4. С. 49.