Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Великая российская реформа права интеллектуальной собственности. Нормы, которые уже вступили в силу

Право гражданина на собственное изображение (ст. 1521 ГК)

В ГК РСФСР 1964 г. содержится (и действует до сих пор) ст. 514 «Охрана интересов гражданина в произведении изобразительного искусства.

Опубликование, воспроизведение и распространение произведения изобразительного искусства, в котором изображено другое лицо, допускается лишь с согласия изображенного, а после его смерти – с согласия его детей и пережившего супруга. Такого согласия не требуется, если это делается в государственных или общественных интересах, либо изображенное лицо позировало автору за плату»[1].

Новая ст. 1521 ГК (введена п. 13 ст. 17 Федерального закона № 231-ФЗ) призвана заменить ст. 514 ГК РСФСР 1964 г., но до 1 января 2008 г. действуют обе эти нормы, что создает противоречия между ними. Эти противоречия временные, мы их рассматривать не будем, а ограничимся анализом новой нормы.

Если изображение какого-либо гражданина зафиксировано на фотографии, в видеозаписи или вошло в произведение изобразительного искусства, то права владельца авторских прав на этот объект ограничиваются: он может обнародоваться и использоваться только с согласия изображенного лица. Объясняется это тем, что у изображенного гражданина имеется личное неимущественное право на собственное изображение. Это последнее право входит в категорию прав, охраняющих личную (интимную) жизнь гражданина. Все названные права неотделимы от личности человека, непередаваемы и неотчуждаемы (ст. 150 ГК).

Вместе с тем конкретное изображение гражданина, воплощенное в материальном носителе – объекте авторского права, может быть уступлено другому лицу. Так, гражданин, изображенный на фотографии, может разрешить фотографу опубликовать и тиражировать эту фотографию. Это может быть сделано бесплатно либо за плату. Согласие может быть ограничено определенным сроком.

Право гражданина на собственное изображение, воплощенное на материальном носителе, действует до конца жизни этого гражданина, после его смерти переходит к пережившему супругу, а при его отсутствии – к родителям. В случае отсутствия этих лиц или их смерти право на изображение, воплощенное на материальном носителе, прекращается. Нарушение права на изображение влечет запрет использования материального носителя, а также взыскание убытков.

Право гражданина на изображение, зафиксированное на материальном носителе, не действует в следующих трех случаях.

Во-первых, если опубликование и использование изображения осуществляется в государственных, общественных и иных публичных интересах. Это означает, что без согласия изображаемого лица в журнале не может быть опубликована фотография «Э.П.Гаврилов аплодирует Президенту В.Путину на предвыборном митинге», но может быть опубликована фотография «Президент В.Путин выступает на предвыборном митинге».

Эта норма означает, что у государственных, общественных и иных публичных деятелей право на личное изображение действует в более узкой сфере, чем у рядовых граждан.

Во-вторых, изображение гражданина может быть обнародовано и использовано без его согласия, если оно зафиксировано на фото или в видеозаписи, которые сделаны либо в месте, открытом для свободного посещения (улица, музей и т.п.), либо на публичных мероприятиях (собрание, конференция, съезд, концерт, спортивное соревнование и т.п.). Но в этом случае для свободного использования необходимо еще одно дополнительное условие: данное изображение гражданина не должно являться основным объектом использования.

Это означает, что, например, изображение Э.П.Гаврилова, присутствующего на концерте Мадонны, даже данное крупным планом, может быть без согласия изображенного включено в видеозапись концерта Мадонны. Однако отдельно от этой видеозаписи в качестве фотографии или серии фотографий оно не может использоваться.

Вопрос о том, что является «основным объектом использования», может вызывать споры. Такие споры встречались в судебной практике. На фотографии была изображена картина, демонстрируемая в музее, и стоящие перед ней посетители, на лицах которых выражены эмоции от ее осмотра. Что является основным объектом этой фотографии: картина, эмоции лиц, знакомящихся с нею, или сами лица посетителей? Для ответа на поставленный вопрос надо проанализировать саму фотографию (юристы в этом случае говорят: «Это не вопрос права, а вопрос факта»).

Вопрос об «основном объекте» авторского произведения затрагивает не только ст. 1521 ГК, но и ст. 21 закона «Об авторском праве и смежных правах», которую с 1 января 2008 г. заменит ст. 1276 ГК.

В-третьих, изображение гражданина может свободно использоваться, если гражданин позировал за плату. Под эту норму подпадают все платные натурщики и натурщицы. Во многих случаях фотоателье и фотостудии в рекламных целях выставляют на своих витринах и стендах наиболее удачные из ранее сделанных ими фотографий. Такое использование может производиться только с согласия изображенного на фотографии гражданина, даже в том случае, если таковой является государственным, общественным или иным публичным деятелем, например, актером.

Право послепользования советскими товарными знаками (ст. 13 Федерального закона № 231-ФЗ)

Для удобства читателей приводим текст этой статьи:
   «Произведенная ранее в бывшем СССР регистрация товарных знаков и знаков обслуживания продолжает действовать на территории Российской Федерации. Действие этой регистрации может быть прекращено на территории Российской Федерации в случае нарушения предусмотренных действовавшим на дату подачи заявки законодательством условий регистрации в порядке, установленном статьей 1513 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в случаях и в порядке, которые установлены пунктом 1 статьи 1514 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Лицо, которое до даты приоритета позднее зарегистрированного товарного знака производило продукцию под обозначением, тождественным такому товарному знаку, сохраняет право на дальнейшее использование этого обозначения на условиях безвозмездной простой (неисключительной) лицензии для производства однородных товаров при условии, что такое использование осуществлялось в соответствии с действовавшим законодательством и началось до 17 октября 1992 года, то есть до вступления в силу Закона Российской Федерации от 23 сентября 1992 года № 3520-I «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров». Указанное право может перейти к другому лицу только в порядке универсального правопреемства»[2].

Нормы, сформулированные в данной статье, могут быть понятны только узкому кругу лиц, которые специально изучали эту проблему. Для остальных это – китайская грамота. Уверен, что такой метод построения правовых норм в корне неверен. Поскольку я немного изучал этот вопрос и потому догадываюсь, о чем идет речь, постараюсь дать свой анализ. Допускаю, что мои разъяснения могут оказаться субъективными и неверными.

Первая фраза анализируемой статьи повторяет, хотя и в несколько иной форме, первую фразу п. 4 постановления Верховного Совета РФ от 23 сентября 1992 г. № 3521-1 «О введении в действие закона Российской Федерации «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров»: «Признать действие на территории Российской Федерации произведенной ранее в бывшем СССР регистрации товарных знаков и знаков обслуживания».

Эта норма, содержащаяся в российском нормативном акте, принятом в 1992 г., выглядит разумной и логичной: только что, в 1991 г., прекратил свое существование Советский Союз, и надо было прямо заявить, сохраняют ли свою силу товарные знаки, сроки регистрации которых еще не истекли.

Известно, что в СССР товарные знаки регистрировались на 10 лет (исчисляемых с даты подачи заявки) с возможностью продления – неограниченное число раз – на последующие десятилетние периоды. Поэтому к 2006 г., через 15 лет после прекращения существования СССР, все товарные знаки, зарегистрированные в СССР, перестали охраняться – истек срок действия регистрации.

Эти товарные знаки могли быть перерегистрированы по законодательству России, хотя и с сохранением приоритета по дате регистрации в СССР, но уже как российские товарные знаки. Поэтому, когда в анализируемой норме содержится утверждение о том, что произведенная ранее в бывшем СССР регистрация товарных знаков якобы продолжает действовать на территории России, такое утверждение представляется явно ошибочным.

По сути речь здесь идет о тех товарных знаках, которые зарегистрированы в настоящее время в России, но имеют приоритет по дате подачи заявок на них в Советском Союзе. Охрана, предоставляемая таким товарным знакам в России, хотя и считается установленной с даты советского приоритета, на самом деле для многих из них не была непрерывной: она прерывалась, в некоторые периоды никакой их охраны не существовало. Владельцам советских товарных знаков приходилось не просто их перерегистрировать, но и доказывать (отстаивать) свои права, по существу производить новую регистрацию.

Именно в этой связи во второй части анализируемой ст. 13 упоминаются «позднее зарегистрированные товарные знаки», которые тем не менее сохраняют советский приоритет. Перерывы в правовой охране этих старых, советских товарных знаков были связаны с тем, что в период существования СССР регистрация товарного знака была простой формальностью, поскольку использование товаров, маркированных товарными знаками, осуществлялось в соответствии с указаниями органов государственного планирования. В результате почти все такие популярные товарные знаки быстро входили во всеобщий оборот как обозначения товаров определенного вида. Поэтому, когда после начала перестройки товарный знак перестал быть пустой формальностью и стал мощным средством успешного сбыта товаров, обнаружилось, что наиболее популярные товарные знаки широко используются многими предприятиями. В связи с этим на разных уровнях органы управления несколько раз принимали решения о прекращении действия их регистрации и о ее восстановлении. В настоящее время их регистрации восстановлены.

В отношении этих товарных знаков анализируемая статья устанавливает два правила:
   о возможности прекращения действия их регистрации;
   о признании за третьими лицами права послепользования этими товарными знаками.

Первое правило гласит: действие регистрации таких товарных знаков может быть прекращено на том основании, что товарный знак на дату подачи заявки не должен был получить регистрации, так как он не соответствовал действовавшему на тот момент законодательству (то есть законодательству 1962 г. или 1974 г.). Очевидно, что под «датой подачи заявки» следует понимать дату подачи первой заявки в советский период.

Порядок такого оспаривания должен определяться ст. 1513 ГК (несмотря на то, что она еще не вступила в силу). Вопрос о возможности применения к такому запоздалому оспариванию сроков исковой давности в анализируемой статье не затрагивается.

Кроме того, регистрация такого товарного знака может быть прекращена «в случаях и в порядке, которые установлены пунктом 1 ст.1514 ГК». В данном случае указание на норму ГК, которая вступит в силу только с 1 января 2008 г., представляется ошибочным.

Второе правило, относящееся к таким товарным знакам (оно содержится во второй части ст.13), можно назвать правом послепользования. Оно закрепляется за тем лицом, которое в промежуток времени после прекращения действия советского товарного знака и до 17 октября 1992 г. начало использовать этот товарный знак.

Это право очень напоминает по своему содержанию патентное право послепользования (п. 3 ст. 301 Патентного закона; п. 3 ст. 1400 ГК) и, по-видимому, не требует обязательной государственной регистрации в Роспатенте. Однако из анализируемой ст. 13 неясно, в каком объеме послепользователь может использовать товарный знак. Очевидно, что практически реализовывать свое право послепользователи могут только теперь – начиная с 22 декабря 2006 г.

Послепользование является неотчуждаемым правом юридического лица или гражданина-предпринимателя. Оно переходит к другим лицам только в порядке общего правопреемства.


[1] Интересный и полный анализ этой статьи Грингольц И.А. см. в книге: Комментарий к ГК РСФСР. 2-е изд., перераб. и доп./Под ред. Е.А.Флейшиц и О.С.Иоффе. М.: Юридическая литература, 1970. С. 752 – 753; Красавчикова Л.О. Личная жизнь граждан под охраной закона. М.: Юридическая литература, 1983. С. 87 – 95.
[2] Патенты и лицензии. 2007. № 2. С. 111.