Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

Эволюция взглядов на право авторства создателей изобретений

Алексеева Ольга Ленаровна

О.Л.Алексеева - заместитель директора ФИПС.

Право авторства создателей изобретений в отечественной юридической литературе раскрывается как право признаваться автором изобретения. Опираясь на него, автор может требовать защиты своих интересов, связанных с присвоением авторства другим лицом.

На протяжении многих лет право авторства характеризовалось как личное неимущественное, связанное с имущественными правами право, абсолютное, исключительное, неотчуждаемое, непередаваемое, бессрочное и рассматривалось как основа и предпосылка возникновения всех остальных прав авторов изобретений. Вместе с тем, начиная с 50-х и вплоть до 90-х гг. ушедшего столетия, право авторства составляло предмет острых дискуссий специалистов в области изобретательского права, обсуждавших момент и юридические основания возникновения этого права, правомочия, составляющие его содержание, возможность существования авторских правомочий до квалификации изобретения.

Произошедшая реформа законодательства в области интеллектуальной собственности радикально изменила круг вопросов, привлекающих внимание специалистов и общественности. Право авторства перестало обращать на себя внимание, несмотря на то, что многие его положения сохранили свою дискуссионность[1]. Лишь благодаря работе над разделом ГК РФ, относящимся к интеллектуальной собственности, в 1998 – 1999 гг. оно вновь попало в поле зрения исследователей.

Ключевым в современных дискуссиях о праве авторства стал вопрос о том, насколько обоснованно отнесение неимущественных прав создателей изобретений к категории исключительных прав. Высказывались противоположные точки зрения[2], причем некоторые ученые пересматривали свои же недавние позиции[3]. Отмечалось, что не только в отечественной, но и в зарубежной литературе публикуются различные точки зрения по этому вопросу[4].

В ходе дискуссии использовались различные аргументы, в частности, ссылки на авторитеты дореволюционной российской цивилистики и на международный опыт. Вместе с тем представляется, что для принятия взвешенного решения целесообразно обратиться к истокам сложившихся в России воззрений на право авторства и другие личные неимущественные права создателей изобретений, а также проследить их эволюцию в отечественной юриспруденции.

Признание личных неимущественных прав авторов результатов интеллектуальной творческой деятельности зародилось в Европе на основе разработанных в Германии философских концепций, составивших впоследствии основу многих теорий. Большое влияние на развитие личных неимущественных прав в Германии, а вслед за ней и в России оказала имматериальная теория одного из известных авторитетов патентного права Германии Й.Колера (1880 г.), который предложил выделить авторско-личностно-правовые элементы из авторского и патентного права и отнести их к личным правам[5]. Основополагающая идея имматериальной теории состоит в том, что человек вкладывает в творческий результат часть себя самого, и поэтому всякое посягательство на этот результат должно рассматриваться как посягательство на личные права его создателя.

Разрабатывая эту теорию в рамках патентного права Германии, Й.Колер предлагал считать, что права изобретателя на изобретение, в том числе имматериальное право, возникают с момента создания изобретения, имеют гражданско-правовую природу и предлагал конструировать патентное право как право, являющееся «с головы и до пят» гражданским[6]. Однако ясного раскрытия правомочий, составляющих имматериальное право, Й.Колер не давал.

Критикуя его концепцию, А.А.Пиленко, который, как известно, в условиях действия Положения о привилегиях на изобретения и усовершенствования от 20 мая 1896 г. не допускал отнесения «допатентных правоотношений» к гражданско-правовым, отмечал, что содержание имматериального права в изложении Й.Колера остается для него «совершенной загадкой». Вместе с тем он обращал внимание на необходимость признания моральных интересов изобретателя: «Современное право еще не доразвилось до такой элегантности, чтобы гарантировать изобретателю честь первого или, вообще, самостоятельного изобретения. Даже в более развитом авторском праве только недавно дошли до убеждения в необходимости создать иск о признании авторства. В области патентного права нормы пребывают на более грубом уровне: материальные, денежные интересы изобретателя – вот все, что они охраняют»[7].

Развитию личных неимущественных прав в патентном праве способствовал переход от заявительских систем подачи заявок к изобретательским: «вытеснение заявителя изобретателем». В конце XIX – начале ХХ вв. в связи с наметившимися в мировом сообществе тенденциями к признанию прав человека к исследователям пришло осознание того, что авторство определяет право на патент. Получили развитие вопросы, связанные с юридическими гарантиями защиты прав изобретателя на подачу заявки и/или получение патента.

Сложившиеся в первой половине ХХ столетия подходы сохранились в Германии и в настоящее время, где право авторства рассматривается как «в высшей степени» личное право. «Оно возникает вместе с изобретением и является частью личного права (ст. 1 и 2 Конституции), которое охраняется как «прочее право» согласно §823 I Гражданского кодекса»[8]. Гарантии защиты права авторства в том случае, если его нарушение связано с нарушением права на патент (противоправное заимствование) установлены §7(2), 8, 21(1.3) и 22 патентного закона Германии.

Отечественные теоретики патентного права, в частности, И.Я.Хейфец, предлагали наделять правом авторства создателей изобретений независимо от предоставления изобретениям патентной охраны. И.Я.Хейфец писал, что всякое творчество пробуждает у автора интересы двоякого рода: «чисто материальные, имущественные, требующие обеспечения их путем закрепления исключительного права за автором в течение определенного срока, и идеальный интерес, который также должен быть охраняем». Он признавал, что «изобретение является продуктом творчества изобретателя, имеющего на него все права до выпуска в свет, независимо от того, что он хочет с ним делать. Творчество является слишком интимным проявлением человеческого духа, чтобы в него возможно было какое-либо вторжение другого лица с какой угодно целью, хотя бы с целью опубликования изобретения, оставленного по той или иной причине изобретателем». Кроме того, И.Я. Хейфец подчеркивал, что только авторство определяет право на патент, и поэтому изобретатель должен иметь право на иск о признании за ним авторства. Право авторства не рассматривалось как право, имеющее исключительный характер[9].

Первым законодательным актом России, наделившим изобретателя правом авторства, было Положение об изобретениях, утвержденное Декретом Совета народных комиссаров РСФСР от 30 июня 1919 г. и положившее начало развитию института охраны изобретений авторским свидетельством. Положение устанавливало, что «авторское право на изобретение сохраняется за изобретателем и удостоверяется авторским свидетельством, выдаваемым изобретателю».

Постановление «О патентах на изобретения», утвержденное Постановлением ЦИК и СНК Союза ССР от 12 сентября 1924 г., урегулировало правоотношения авторства и устанавливало не только охрану, но и юридические гарантии защиты прав авторов изобретений независимо от последующей квалификации их патентоспособности органом экспертизы. Правом, гарантирующим изобретателю охрану авторства, наделялся каждый создатель изобретения. Одновременно правом быть указанным в патенте, государственном реестре изобретений и публикации сведений о выдаче патента наделялся лишь автор запатентованного изобретения.

Принятием Положения об изобретениях и технических усовершенствованиях, утвержденного Постановлением ЦИК и СНК Союза ССР от 9 апреля 1931 г., был осуществлен возврат к охране изобретений авторскими свидетельствами, введенной в 1919 г. и отмененной на период с 1924 по 1931 г. Несмотря на то, что патентная форма охраны продолжала существовать, это обстоятельство положило начало становлению, а затем и совершенствованию системы охраны и защиты прав авторов изобретений авторскими свидетельствами. Правовой режим охраны изобретений, основанный на авторском свидетельстве, рассматривался как обеспечивающий для советского общества исключительно важные экономические и иные преимущества. Авторское свидетельство являлось основной отечественной формой охраны изобретений и прав изобретателей с 1931 по 1991 г.

В отличие от патентного права, согласно которому государство наделяет изобретателя исключительным имущественным правом на использование изобретения, изобретательское право, основу которого составлял институт авторского свидетельства, предоставляло изобретателю, в первую очередь, личные неимущественные права, а затем уже имущественные права и льготы. В соответствии с такой концепцией правом авторства законодатель стал наделять лишь создателей изобретений, получивших охрану авторским свидетельством. Право авторства приобрело исключительный, монопольный характер.

Концепция изобретательского права обусловила особенности процедуры признания права авторства и закрепления исключительного права на изобретение за государством. Законодатель наделил орган экспертизы не только традиционными правами и обязанностями, связанными с производством по заявке и квалификацией заявленного изобретения (оценкой его охраноспособности), но и теми, которые обычно закрепляются за заявителем и связаны с формированием объема прав, предоставляемых охранным документом и определяемых формулой изобретения, с которой выносится решение о выдаче охранного документа.

Квалифицируя изобретение, орган экспертизы выступал в качестве государственного органа, предоставляющего права от имени государства. А формируя объем прав, определяемый формулой изобретения, орган экспертизы действовал как представитель государства, приобретающий для него исключительные права на изобретение.

Нормы, вмененные в обязанность органу экспертизы по определению объекта изобретения и формированию объема прав, были закреплены всеми законодательными актами советского периода, начиная с 1931 г. (п. 57 Положения 1931 г., п. 35 Положения об изобретениях и технических усовершенствованиях, утвержденного СНК Союза ССР 5 марта 1941 г., п. 39, 40 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях, утвержденного СМ СССР 24 апреля 1959 г. и п. 57 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях, утвержденного постановлением СМ СССР от 21 августа 1973 г. № 584).

Установление объема прав на основе формулы изобретения на практике нередко приводило к тому, что в процессе экспертизы в рамках первоначально заявленных материалов принципиально менялся объект изобретения. Главная же особенность процедуры экспертизы советского периода, на которую обращали внимание в своих работах В.Р.Скрипко, Э.П.Гаврилов, В.Ф.Яковлев, В.К.Казакова и многие другие, состояла в том, что окончательное решение относительно совокупности существенных признаков, включенных в формулу изобретения, принималось органом экспертизы. Наиболее ярко это проявилось в период действия Положения 1973 г. Вмешательство экспертизы иногда было столь значительным, что не без оснований можно было говорить о создании двух изобретений на базе одних документов (описания и формулы): одного – заявленного автором, другого – выявленного экспертизой.

По этому поводу В.К.Казакова писала: «нередко в результате действий органа, осуществляющего экспертизу, не только уточнялось заявленное изобретение, но по существу рождалось новое изобретение, о котором автор и не помышлял»[10]. А.Д. Корчагин, комментируя законодательное регулирование вопроса о функциях экспертизы, отмечал: «В условиях господства командно-административной системы, присущей жестко централизованной экономике, на орган экспертизы была возложена функция от имени государства осуществлять квалификацию технических решений на признаваемые соответствующими установленным требованиям технические решения, в существовании которых якобы заинтересовано государство, и на технические решения, не соответствующие установленным требованиям, т.е. на те, в которых государство как бы не заинтересовано... Экспертиза, стремясь отстаивать интересы государства, вела порой ожесточенные споры с изобретателями в ходе рассмотрения заявок на изобретения, превращавшиеся иногда в лишенную с обеих сторон здравого смысла борьбу»[11].

Особенности установления объема прав, предоставляемых охранным документом в период действия института авторского свидетельства, были взаимосвязаны с процедурой признания авторства и права авторства. Изобретателю предоставлялось право требовать признания авторства в случае признания заявленного изобретательского предложения изобретением (п. 2 Положения 1931 г., п. 1 Положения 1941 г., п. 4 Положения 1959 г., п. 23 Положения 1973 г.). Право авторства закреплялось законодателем только за изобретателем, создавшим охраноспособное изобретение, признанное таковым в установленном порядке.

Чтобы стимулировать роль факта признания изобретения охраноспособным, в трудах исследователей и нормативных актах советского периода наряду с термином «изобретение» появились новые термины «мероприятие изобретательского характера»[12], «изобретательское предложение»[13], «предполагаемое изобретение» (Положение 1973 г.) и т.п. Эти термины использовались для обозначения заявленных объектов, охарактеризованных формулой, предложенной автором (заявителем). В то же время для обозначения объектов, охарактеризованных формулой изобретения, изложенной в решении о выдаче авторского свидетельства, т.е. предложений, признанных охраноспособными, применялся термин «изобретение».

С совершенствованием законодательных подходов в Положения 1959 и 1973 гг. (п. 3 и 21 соответственно) были включены дефиниции, определявшие понятие «изобретение» сначала как решение технической задачи, а затем как техническое решение задачи, соответствующее установленным критериям, позволяющим объективно оценить творческий уровень предложенного решения.

Таким образом, факт признания изобретательского предложения изобретением в условиях действия института авторского свидетельства имел правообразующее значение в отношении права авторства. До квалификации заявленного предложения в качестве изобретения и признания его охраноспособным сохранялась неопределенность как с объектом права авторства, так и с признанием создателя изобретения автором, т.е. с субъектом права авторства.

Эти обстоятельства побуждали многих специалистов, среди которых были Б.С. Антимонов (1960 г.), Е.А.Флейшиц (1960 г.), А.К.Юрченко (1969 г.), Э.П.Гаврилов (1979, 1988 гг.), признавать, что право авторства – право признаваться единственным творцом и требовать такого признания от третьих лиц – возникает только на основании сложного фактического состава, включающего факты создания изобретения, подачи заявки и квалификации изобретения. Нетрудно видеть, что такой подход не согласовывался с концепцией права авторства, разработанной для патентного права в рамках германской и отечественной правовых доктрин. Более того, многие специалисты считали этот подход нелогичным: ведь изобретения создавались не экспертами в органе экспертизы, а изобретателями, и их права, основу которых составляло право авторства, как правило, нарушались до квалификации изобретения.

Указанные аргументы побуждали исследователей к разработке концепции возникновения права авторства по факту создания изобретения в условиях действия института охраны изобретений авторским свидетельством. С этой целью многие специалисты, в том числе В.Я.Ионас (1955 г.), К.К.Яичков (1961 г.), К.Н.Наменгенов (1978 г.), А.А.Евстифеев (1983 г.), И.Э.Мамиофа (1986 г.) и другие, предлагали расширительно толковать содержание права авторства. Правомочия, возникающие по факту создания изобретения, согласно предлагаемым этими авторами юридическим конструкциям раскрывались по-разному. Но их объединяло то, что все эти правомочия носили неисключительный характер. С признанием заявленного изобретения охраноспособным одно из возникших по факту создания изобретения неисключительных правомочий преобразовывалось в исключительное право авторства – право признаваться единственным творцом и требовать такого признания от третьих лиц.

Другие сторонники точки зрения, согласно которой право авторства возникает по факту создания изобретения, например, Н.А.Райгородский (1949 г.) и В.А. Рясенцев (1969 г.), полагали, что возникающее по факту создания изобретения право авторства носит до квалификации изобретения неисключительный характер, а после приобретает исключительный характер и действует с момента создания изобретения «ретроактивно», «с обратной силой».

Воззрение сторонников той точки зрения, согласно которой право авторства возникает по факту создания изобретения, позволяло объяснить механизм осуществления и защиты права авторства до квалификации изобретения. Это было особенно актуально в период действия Положений 1931, 1941 и 1959 гг., вплоть до выхода в 1961 г. постановления Пленума Верховного суда СССР «О судебной практике по изобретательским и рационализаторским делам», предложившего судам разрешать споры об авторстве после квалификации изобретений. (Позднее этот порядок был закреплен п. 156 Положения 1973 г.). Вместе с тем, как было показано выше, существенный недостаток этих воззрений состоял в неопределенности вопроса об объекте и субъекте права авторства до квалификации изобретения.

На это обстоятельство и обращали внимание оппоненты. Так, А.К.Юрченко в 1969 г. называл возникающее по факту создания изобретения право авторства

«недоразвитым»

. Он писал: «О каком субъективном праве на изобретение... может идти речь, если его возникновение зависит от официального признания творческого результата объектом изобретательских прав, а такого признания может и не наступить? Право на предполагаемый объект есть не более как предполагаемое право»[14].

При неглубоком осмыслении позиций сторон могло сложиться впечатление, что спор о правовых основаниях и моменте возникновения права авторства непосредственно относится к решению вопроса о том, за кем законодатель закрепляет право авторства. Если по факту создания – то за каждым создателем изобретения, если на основании сложного фактического состава – то только за создателями изобретений, признанных охраноспособными и получившими правовую охрану. На самом же деле сторонники и той, и другой точки зрения признавали, что правом авторства законодатель наделяет только создателей изобретений, получивших правовую охрану, и что право авторства имеет монопольный исключительный характер. Споры же состояли в решении теоретической задачи: имеют ли «допатентные правоотношения» гражданско-правовую природу? Положительный ответ на этот вопрос позволял рассматривать изобретательское право как институт гражданского права. Отрицательный – предполагал отнесение его к комплексным отраслям. Первопричина возникновения этих споров состояла в том, что институт права авторства, разработанный для патентного права, оказался трудно совместимым с советской системой охраны изобретений.

Как следствие, законодательство советского периода эволюционировало непоследовательно. Право авторство, которому теоретики изобретательского права уделяли огромное внимание, законодатель включил не во все законодательные акты, а лишь в Положения 1919, 1941 и 1973 гг. Не прояснило взгляды на право авторства и введение в действие Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. Напротив, оно предоставило еще большие возможности для дискуссий. Так, ст. 4 Основ «Основания возникновения гражданских прав и обязанностей» устанавливала, что «гражданские права и обязанности возникают... в результате открытий, изобретений, рационализаторских предложений, создания произведений науки, литературы и искусства». Позднее в литературе отмечалось, что введение такой формулировки и в Основы 1961 г., и республиканские кодексы было следствием отсутствия единства мнений по вопросу об основаниях возникновения права авторства[15]. Вместе с тем трудно не согласиться с мнением Э.П. Гаврилова, который писал по поводу этой нормы, что такое изложение «не только не понятно юридически, но и неправильно грамматически». Споры продолжались вплоть до 1990 г. В конце 80-х гг. в литературе отмечалось, что «несмотря на то, что в учебниках по гражданскому праву, патентоведению и изобретательскому праву, а также в многочисленных статьях право авторства подвергалось скрупулезному исследованию, многие его положения до сих пор остаются дискуссионными»[16].

В связи с реформой все положения советского законодательства, позволявшего определять создателя изобретения, получившего охрану, как монопольного носителя права авторства были отменены.

Принятию в 1991 г. первого законодательного акта реформированного законодательства – Закона СССР «Об изобретениях в СССР» – предшествовала длительная гласная законотворческая работа. Одно из направлений составляли научные исследования, проводившиеся во ВНИИГПЭ Госкомизобретений СССР. Их цель состояла в изучении опыта предоставления правовой охраны изобретениям в рамках национальных и региональных патентных систем, сложившихся в концу ХХ в.

Раскрывая результаты исследований, нашедшие затем отражение в нормах закона СССР «Об изобретениях в СССР» 1991 г., А.Д.Корчагин подчеркивал, что проект закона «впервые исходит из примата права изобретателя, четко оговаривая лицо, которому могут принадлежать права на изобретение»[17]. Этот подход, базировавшийся на концепции, закреплявшей все права на изобретение за изобретателем, действительно сделал его центральной фигурой отечественного патентного права и коренным образом изменил законодательное регулирование правоотношений, возникающих в связи с созданием изобретений, предоставлением им охраны и реализацией прав на них в СССР.

К числу таких изменений, в первую очередь, А.Д.Корчагин относил то, что законодатель отказался от закрепления в законе определения понятия «изобретение» и перешел к определению условий, позволяющих предоставить охрану изобретению. Впоследствии А.П.Сергеев отмечал, что этот подход помог по-новому взглянуть на само понятие изобретения. Законодательное регулирование позволило сделать вывод о том, что наряду с изобретениями, которым предоставляется правовая охрана, существуют и такие изобретения, которым в силу различных причин государство ее не предоставляет. «Иными словами, вполне правомерно говорить о родовом понятии изобретения как объективно существующем явлении, которое в самом общем виде можно определить, как творческое техническое решение задачи. Изобретением может считаться всякий достигнутый человеком творческий результат, суть которого состоит в нахождении конкретных технических средств решения задачи, возникшей в сфере практической деятельности»[18].

Второе радикальное изменение законодательства касалось изменения процедуры предоставления правовой охраны изобретению в процессе рассмотрения заявки. В связи с этим еще до введения в действие закона СССР «Об изобретениях в СССР» А.Д.Корчагин неоднократно подчеркивал, что «переход на патентную форму охраны изобретения как единственную в условиях радикальной экономической реформы и формирования рыночных отношений должен коренным образом изменить смысл и содержание взаимодействия патентной экспертизы и заявителя»[19]. Этот тезис, в первую очередь, относился к взаимодействию патентной экспертизы и заявителя по установлению объема прав, определяемого формулой изобретения при экспертизе. Фактически законодатель установил право автора (заявителя) на неприкосновенность предложенной им формулы изобретения. Это право нашло отражение в п. 19.4 Правил составления, подачи и рассмотрения заявки на выдачу патента на изобретение 1991 г.

Отмеченные изменения законодательства привели к тому, что основной аргумент сторонников концепции возникновения права авторства на основании сложного фактического состава, утверждавших, что до квалификации изобретательского предложения в качестве изобретения нет объекта права авторства, так как возникновение объекта права авторства – изобретения зависит от официального признания результата творчества изобретением, утратил силу. Эти изменения повлекли за собой отказ от закрепления в законодательном акте права создателя изобретения на признание за ним авторства, т.е. права признаваться единственным творцом изобретения (хотя это право было закреплено в законодательных актах СССР 1931, 1941, 1959 и 1973 гг.) и от нормы, устанавливавшей право создателя изобретения на признание права авторства, закрепленной ранее в п. 3 Положения 1973 г. Они же побудили законодателя отказаться от введения в законодательный акт нормы, допускавшей возбуждение спора об авторстве в судебном порядке только после квалификации изобретения, закрепленной ранее п. 156 Положения 1973 г.

И, наконец, законодатель ясно и однозначно сформулировал в законе СССР «Об изобретениях в СССР» положения, касающиеся права авторства, установив п. 1, 3 ст. 2, что «автором изобретения признается гражданин, творческим трудом которого оно создано» и что «автору изобретения принадлежит право авторства». Юридические гарантии защиты права авторства сохранялись. Это регулирование без принципиальных изменений было перенесено в Патентный закон Российской Федерации 1992 г. и сохранилось в его обновленной редакции 2003 г.

Принятие в 1994 г. ГК РФ (п. 1(5) ст. 8 и ст. 128, определивших основания возникновения гражданских прав и обязанностей и виды объектов гражданских прав) придало еще большую обоснованность концепции, закрепившей право авторства за создателем изобретения вне зависимости от оценки его патентоспособности. Охрана же изобретения от присвоения путем законодательного закрепления права авторства за изобретателем по факту его создания в связи с повторяемостью результатов интеллектуальной творческой деятельности приводит к выводу о том, что в условиях действующего законодательства право авторства нельзя отнести к категории исключительных прав, если исходить из традиционного, сложившегося в условиях советской системы охраны изобретений применения этого понятия к личным неимущественным правам.

В соответствии с изложенным представляется, что на основании положений действующего ГК РФ и Патентного закона РФ к категории исключительных прав можно отнести лишь право автора, установленное ст.4 ter Парижской конвенции по охране промышленной собственности, т.е. право быть упомянутым в патенте. Это право, называвшееся в начале ХХ столетия честью изобретателя, возникает у изобретателя на основании сложного фактического состава, включающего факты создания изобретения, подачи заявки, признания изобретения патентоспособным. Оно гарантирует изобретателю признание его создателем запатентованного изобретения, т.е. изобретения, имеющего мировую новизну.


[1] Гаврилов Э.П. Правовые вопросы авторства и соавторства в техническом творчестве // Вопросы изобретательства. 1988. № 1. С. 27.
[2] Близнец И.А. Основы регулирования интеллектуальной собственности в Российской Федерации/Под ред. проф., чл.-кор. РАН И.С. Яценко. М.: ИНИЦ Роспатента, 2003. С. 76; Гаврилов Э.П. Исключительные права на нематериальные объекты//Патенты и лицензии. 2001. № 3. С.14.
[3] Дозорцев В.А. Новая эра в охране исключительных прав // Право и экономика. 1995. № 15 – 16. С. 28; Дозорцев В.А. О проекте раздела V Гражданского кодекса «Исключительные права»//ИС. 2000. № 1. С.12.
[4] Проблемы интеллектуальной собственности в Гражданском кодексе России /Сб.: Труды по интеллектуальной собственности. Т.1. Материалы международной научно-практической конференции. М.: ИМПЭ, 1999. С. 40.
[5] Kellerhals М. Die europaischen Wurzeln des Droit Morai//GRUR Int. 2001. № 5. S. 439.
[6] Пиленко А.А. Право изобретателя: привилегии на изобретения и их защита в русском и международном праве. В 2-х тт. Т.1. СПб.: Типогр. М.М.Стасюлевича, 1902. С. 638.
[7] Пиленко А.А. Там же. С. 15.
[8] Schulte, Rainer: Patentgesets mit Europaischem Pateniibereinkommen, Kommentar auf der Grundlage der deutschen und europaischem Rechtsprechuhg / Von Rainer Shulte. 5. Aufl. Koln; Berlin; Bonn; Munchen.: Heymann, 1994. Art. 60. §6, 2.2.
[9] Хейфец И.Я. Основы патентного права. Л.: Научное химико-техническое изд-во, научно-технический отдел В.С.Н.Х., 1925. С. 221.
[10] Казакова В.К. Изменение роли патентной экспертизы по сравнению с государственной научно-технической экспертизой/Сб.: Переход на патентную форму охраны изобретений. М.: общество «Знание», 1990. С. 34.
[11] Корчагин А.Д. Патентная экспертиза в условиях действия закона СССР об изобретательстве/Сб.: Переход на патентную форму охраны изобретения. М., 1990. С. 4.
[12] Райгородский Н.А. Изобретательское право СССР. М.: Юрид. лит., 1949. С. 142.
[13] Ионас В.Я. Изобретательское правоотношение в советском гражданском праве. Автореф. дис. Л., 1955. С. 10.
[14] Юрченко А.К. Гражданско-правовая охрана интересов личности. М.: Юрид. лит., 1969. С. 217.
[15] Мамиофа И.Э. Права авторов открытий, изобретений, промышленных образцов и рационализаторских предложения/Изобретательское право: Учебник. М.: Юрид. лит., 1986. С. 152.
[16] Гаврилов Э.П. О личных неимущественных правах изобретателей и рационализаторов//Вопросы изобретательства. 1979. № 12. С. 21; Гаврилов Э.П. Правовые вопросы авторства и соавторства в техническом творчестве//Там же. 1988. № 1. С. 27.
[17] Корчагин А.Д. Указ.соч. С. 4.
[18] Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. М.: Теис, 1996. С. 355.
[19] Корчагин А.Д. Указ.соч. С. 5