Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Принудительная лицензия: не слишком ли жесткие условия?

М.Я.ЭПШТЕЙН – патентный поверенный

Автор считает условия предоставления принудительной лицензии, оговоренные в п. 3 ст. 10 Патентного закона, практически невыполнимыми и предлагает изменить ее формулировку.

Хотелось бы обсудить с коллегами положения п. 3 ст. 10 Патентного закона. Она касается предоставления принудительной неисключительной лицензии третьему лицу в случае неиспользования либо недостаточного использования запатентованного объекта.

В п. 3 перечислены условия предоставления принудительной лицензии, приводятся требования о содержании материалов, прилагаемых к исковому заявлению в случае подачи иска о принудительной лицензии и т.п.

Более того, ст. 10 содержит конкретное указание для решения вопроса о предоставлении принудительной неисключительной лицензии судом:

«если патентообладатель не докажет, что неиспользование или недостаточное использование ...обусловлено уважительными причинами, суд принимает решение о предоставлении указанной лицензии и об условиях ее предоставления».

Таким образом, текст Закона содержит непосредственное указание не только истцу (что и как он должен доказывать для получения лицензии), не только также и ответчику (он должен доказать уважительность причин неиспользования, чтобы избежать принудительной лицензии), но даже и самому суду: какое решение он должен принимать и в каких случаях.

Часть положений ст. 10 представляется излишне заформализованной и даже отчасти противоречащей законодательству. Во-первых, если исходить из принципа презумпции невиновности, ответчик ничего доказывать не должен. Это истец должен доказывать наличие условий для применения таких особых мер, как принудительная лицензия.

Во-вторых, отдельный закон не может и не должен содержать точного определения условий для принятия судом того или иного решения. Налицо явная попытка чисто административным способом заранее определить решение суда, что недопустимо.

Истоки появления такого положения понятны. В прежней редакции п. 4 ст. 10 Закона слова «Высшая патентная палата», не мудрствуя лукаво, заменили на «суд». При этом не было учтено, что содержание статьи поменялось, что решение принимает уже совсем другой орган, патентному ведомству не подвластный, что в статье говорится о судебном иске, условия удовлетворения которого частный закон определять не может и не должен.

Предоставление принудительной лицензии – это по существу одна из форм отчуждения собственности, пусть и частичного. И такие вопросы в комплексе решаются гражданским законодательством в целом, но не отдельным законом.

Даже для чисто административного органа, каким являлась Высшая патентная палата, прямое указание в Законе на то, какое решение ему следует принимать, едва ли можно признать удачным. Все же рассмотрение дел в этом органе было состязательным, имитировало судебную процедуру.

Но подобные указания для суда непосредственно в тексте Закона представляются некорректными. Кто и что должен доказывать, определяется целым рядом законодательных актов, принципами судопроизводства и логикой судебных разбирательств, нормами рассмотрения в суде. Частный же закон, каковым является Патентный, может лишь определять некоторые аспекты работы административного органа соответствующего ведомства, но не суда.

Условия предоставления принудительной лицензии, указанные в п. 3 ст. 10 Закона, также вызывают массу вопросов. С одной стороны, объект патентования может не только не использоваться вовсе, но и использоваться недостаточно, использоваться он может не только обладателем прав, но и лицами, которым такое право предоставлено по договору. Это, безусловно, расширяет границы условий предоставления принудительной лицензии.

С другой стороны, предоставление лицензии оговорено столькими условиями, что их соблюдение становится практически невыполнимым. До доказательства уважительности причин неиспользования изобретения дело может просто не дойти, не они уже имеют важнейшее значение.

Прежде чем обладатель патента станет доказывать, что для недостаточного использования существуют уважительные причины, должно быть доказано существование оснований для подачи иска.

Для принятия решения о предоставлении принудительной лицензии согласно п. 3 ст. 10 Закона должны выполняться следующие условия:

   неиспользование или недостаточное использование запатентованного решения в течение четырех (или трех) лет;
   недостаточное предложение соответствующих товаров и услуг на рынке;
   недостаточное использование запатентованного объекта как причина недостаточного предложения товаров и услуг;
   несоответствие установившейся практике условий предоставления лицензии, которые выдвигает патентообладатель.

Согласно Закону все эти условия должны соблюдаться при подаче иска, а значит, их наличие должно быть доказано. И доказывать все это, очевидно, придется истцу, так как ему необходимо обосновать сам иск.

Естественно, при доказательстве соответствия и несоответствия предложений условиям установившейся практики истец должен привести в исковом заявлении все условия предлагаемого им лицензионного соглашения, главными из которых являются размер и порядок выплаты платежей в связи с предполагаемым объемом использования. При отсутствии доказательств хотя бы одного из перечисленных условий оснований для подачи иска не будет – так можно трактовать текст Патентного закона.

Возникает вопрос: а может ли частный закон диктовать судопроизводству условия подачи иска?

Если наличие всех указанных условий для принудительной лицензии будет доказано, то только тогда патентообладатель, согласно Закону, должен доказывать наличие уважительных причин для неиспользования или недостаточного использования, чтобы отвести иск.

Но ведь вместо доказательства наличия уважительных причин обладатель патентных прав может просто указать на недоказанность позиции истца. И это, видимо, легче, чем доказывать наличие уважительных причин для недостаточного использования объекта патентования.

Ответчик может отстаивать и противоположные доводы, причем последовательно: каждый следующий в зависимости от доказанности предшествующего.

Он может утверждать, что:

   объем использования патента вполне достаточен;
   если он даже недостаточен (или использования вовсе нет), то все равно предложение товаров и услуг на рынке достаточно;
   недостаточность предложения товаров и услуг на рынке, если она и есть, вызвана отнюдь не недостаточностью использования патента, а какими-то другими причинами;
   условия, на которых он предлагает заключить договор, соответствуют установившейся практике;
   установившейся практики нет, и никто не может определить ее условия, а потому именно эти условия, а не условия истца следует признать законными и правильными и т.д.

Отдельный вопрос о том, кто и как может определить достаточность или недостаточность использования изобретения, предложения товаров и услуг на рынке и взаимозависимость этих двух факторов, а также границы условий установившейся практики, то есть размеров и сроков платежей в их связи с объемом использования патента.

Доказательство всех этих факторов потребует огромной работы, стоимость которой может быть вполне сопоставима с прибылью от использования предмета патента. И после выполнения такой работы предоставление лицензии будет еще зависеть от уважительности причин неиспользования предмета патента!

Не слишком ли жестко оговорены условия предоставления принудительной лицензии?

Если все же соблюдение всех условий подачи иска будет истцом доказано, несмотря на аргументы ответчика, пытающегося доказать недоказанность аргументов истца, то только тогда встанет вопрос об уважительных причинах неиспользования. И здесь уже ответчик вынужден будет доказывать, что причины недостаточного использования уважительные.

Очевидно, и на этом этапе истец, в свою очередь, может поучаствовать в определении истины и доказывать, что указанные ответчиком причины неиспользования или недостаточного использования все же неуважительные.

Какие причины можно считать уважительными, а какие – нет, вопрос также неоднозначный. Спор может быть еще и по этому поводу.

Однако тут возникает вопрос об обоснованности самого этого положения об уважительности причин неиспользования как условия отказа в предоставлении принудительной лицензии. Если в суде будет доказано, что неиспользование патента ведет к недостаточности предложения товаров и услуг, а условия, предлагаемые истцом, соответствуют установившейся практике, в то время как условия патентообладателя им не соответствуют, то получается: каковы бы ни были причины недостаточного использования, принудительную лицензию все равно нужно предоставлять. Интересы экономики требуют этого.

В принципе обладатель патента может иметь какие-то уважительные причины, серьезные проблемы со здоровьем, например, либо большие трудности в получении кредита и т.п. Но почему наличие таких причин должно сдерживать развитие экономики?

При наличии такого рьяного потенциального лицензиата, сумевшего доказать наличие всех вышеозначенных факторов, станет ясно, что по сути патентные права используются в целях ограничения конкуренции, а это запрещено антимонопольным законодательством. То есть получается, что при наличии всех оговоренных в п. 3 ст.10 Закона условий любые причины недостаточного использования изобретения или полезной модели уже не могут быть признаны уважительными, или они не могут служить основанием для отказа в предоставлении лицензии. Таким образом, формулировка Закона содержит в себе внутреннее противоречие и по существу не работоспособна.

Можно сделать вполне однозначный вывод: условия предоставления принудительной неисключительной лицензии, оговоренные в действующей редакции Закона, делают эту процедуру по существу невыполнимой. Получение принудительной лицензии обставлено столькими оговорками, что сделать это практически невозможно, если следовать букве Закона.

Вместо всего этого Патентный закон мог бы содержать только положение о том, что любое лицо, заинтересованное в использовании запатентованного изобретения или полезной модели, при не достижении согласия с патентообладателем о предоставлении лицензии может обратиться в суд с иском о предоставлении принудительной возмездной неисключительной лицензии. И все.

А уже суд в каждом конкретном случае, исходя из материалов дела и норм законодательства, будет решать, при каких условиях такую принудительную лицензию предоставить, и что и кто должен в таком деле доказывать, принимать ли во внимание уважительные причины и т.д.

Думается, что судебная практика со временем ограничит условия предоставления принудительных лицензий более узким перечнем.