Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Новая система правовой охраны

Ревинский Олег Витальевич

О.В.Ревинский - главный государственный патентный эксперт отдела электрорадиотехники ФИПС, канд. юрид. наук.

Согласно п. 1 ст. 4 новой редакции Патентного закона РФ изобретениями признаются в первую очередь технические решения, которые должны обладать новизной, изобретательским уровнем и быть промышленно применимыми. Что именно следует считать техническими решениями, в Патентном законе не определено.

Автор предпринял попытку подойти к решению этого вопроса[1] и не собирается оставлять эту тему. Пока же можно утверждать, что согласно п. 2 ст. 4 Закона к изобретениям (а следовательно, к техническим решениям) не относятся следующие объекты: открытия, а также научные теории и математические методы; решения, касающиеся только внешнего вида изделий и направленные на удовлетворение эстетических потребностей; правила и методы игр, интеллектуальной или хозяйственной деятельности; программы для электронных вычислительных машин; решения, заключающиеся только в представлении информации. При этом в том же пункте сделана оговорка, что все перечисленные объекты не считаются изобретениями (а значит, и техническими решениями), если заявка подана на какой-либо из них как таковой.

Это значит, что нельзя получить патент на алгоритм вычисления быстрого преобразования Фурье или на метод обучения иностранному языку, если в формуле изобретения эти объекты охарактеризованы признаками, присущими именно алгоритму вычислений или методу обучения. Если же, как показано автором[2], признаки таких объектов входят составной частью в совокупность признаков способа функционирования компьютера для осуществления быстрого преобразования Фурье или тренажера для обучения иностранному языку, то получающиеся комплексные объекты будут считаться изобретениями и должны проходить обычную проверку на соответствие условиям новизны, изобретательского уровня и промышленной применимости.

Существует, однако, множество ситуаций, когда разработчику новшества не требуется охрана подобных комплексных объектов, в число признаков которых входят и признаки объектов, не относящихся к изобретениям. Зачастую разработчик хочет получить правовую охрану именно на такой объект, как «Алгоритм вычислений...» или «Метод обучения...». Поскольку по Патентному закону получить правовую охрану таких объектов невозможно, приходится обращаться к другим ее формам.

Здесь на первом месте стоит охрана авторским правом. Ее преимущества несомненны: авторское право возникает по факту создания какого-либо произведения в любом материальном виде и не требует обязательной регистрации, а тем более уплаты пошлин, срок охраны составляет всю жизнь автора плюс 70 лет после его смерти. Но столь же очевидна и присущая авторскому праву ограниченность: авторско-правовая охрана (по-английски «copyright», буквально – «право копирования») распространяется только на форму, в которой выражено созданное произведение, но отнюдь не на его сюжет, идею, принцип и т.п. Если кто-то воссоздаст это произведение в ином виде, внеся в него изменения, то автор скопированного произведения не сможет предъявить претензии по поводу нарушения своего авторского права. Более того, автор этой «небуквальной» копии сам приобретает авторское право на свое частично скопированное произведение.

Если создателя новшества не устраивает охрана только его формы, можно обратиться к охране посредством режима коммерческой тайны. В этом режиме можно охранять что угодно, включая идеи, принципы, сюжеты и т.д., так что данная форма правовой охраны еще более универсальна, нежели охрана авторским правом. Достаточно лишь соблюдения трех условий:

объект охраны должен иметь хотя бы потенциальную коммерческую ценность в силу своей неизвестности другим лицам;

он должен быть получен на законном основании;

обладатель этого объекта обязан принять необходимые меры к сохранению его в тайне.

Для этой формы правовой охраны также не нужна регистрация. Более того, если в авторском праве возможна добровольная факультативная регистрация, например, программ для ЭВМ и баз данных, то для режима коммерческой тайны какая бы то ни было регистрация просто абсурдна, потому что прямо противоречит принципу самой коммерческой тайны. Срок охраны может быть любым, пока объект сохраняется в тайне. Но все эти преимущества сразу же исчезают, как только охраняемая коммерческая тайна становится общедоступной. И здесь вовсе не обязателен чей-то злой умысел. Ведь к охраняемой в режиме коммерческой тайны идее кто-то может прийти самостоятельно, то есть раскрыть ее, так сказать, добросовестно. Иными словами, охрана в режиме коммерческой тайны в отличие от авторского, а тем более патентного права не дает охраняющему никакой монополии.

Как же быть создателю новшества, которое не считается изобретением, которое бесполезно охранять от копирования и которое предназначено для широкого использования, а не для засекречивания?

Можно, конечно, вспомнить о различных системах так называемой своеобразной охраны (системы sui generis, «в своем роде»). Многие из них интенсивно разрабатывались в 70 – 80-х гг. прошлого века в связи с вопросом о наиболее целесообразной форме правовой охраны компьютерных программ. Разработчики систем пытались в той или иной мере соединить возможности авторско-правовой и патентной форм охраны. При этом основная проблема заключалась в том, в какой степени предоставлять охрану компьютерным программам: ближе к патентному или авторскому праву? До сих пор ни одна такая система не принята ни в одном государстве мира, что, на мой взгляд, свидетельствует об их нежизнеспособности.

Итак, создатель алгоритма компьютерной программы или новой методики обучения либо нового метода ведения бизнеса не может получить реальной правовой охраны на свою разработку. Более того, из-за отсутствия документально подтвержденного права на свое новшество он не вправе требовать плату за его использование. То есть нарушается тот базисный принцип, который лег в основу и патентного, и авторского права и который наиболее образно сформулировал шестнадцатый президент тогда еще Северо-Американских Соединенных Штатов Авраам Линкольн: «Чтобы пламя гения поддерживалось топливом денежного интереса».

Действительно, авторское право позволяет автору не только запрещать или разрешать копирование своего произведения, но и получать плату за предоставление права его копирования. Патентное же право вообще на определенное время устанавливает монополию патентообладателя на использование запатентованного новшества и также дает ему возможность получать вознаграждение за передачу права его использовать. Благодаря патентному и авторскому праву осуществляется баланс интересов: общество получает желаемое новшество или произведение, а его автор – возможность не только дальнейшего существования, но и творчества.

А теперь обратимся к объектам, которые не считаются техническими решениями и на которые нельзя получить патент на изобретение. Разве их авторы не достойны вознаграждения? Разве чем-то принципиально отличается процесс разработки новой методики преподавания или нового алгоритма вычислений от создания тех объектов, которые считаются техническими решениями, то есть объектами изобретений? И хотя ясно, что эти вопросы риторические, отвечать на них придется.

Подведем промежуточный итог. Режим коммерческой тайны вряд ли заинтересует тех, кто создает свои новшества в надежде на их дальнейшее использование другими. Авторское право охраняет только форму, запрещая буквальное копирование произведения, тогда как его суть, идея произведения остается неприкаянной и пригодной для использования кем угодно без копирования как такового. Патентное право дает монополию как раз на использование охраняемых объектов, но только если они являются техническими решениями, то есть техническими реализациями идей. Идеи же, равно как и принципы, сюжеты, концепции и т.п., патентовать нельзя ни под каким видом. Ведь никакие патенты не могут запретить людям самим приходить к таким идеям. К тому же патент на идею заблокировал бы на долгие годы возможность ее осуществления в каком-то ином виде. Вот тогда бы патенты из двигателя научно-технического прогресса стали его тормозом, как опасаются некоторые авторы популярных журналов[3].

Так что же делать? Для начала попытаемся ответить на вопрос: если монополия на идеи невозможна и даже вредна, то что же охранять? Разобравшись с этим, легче будет понять, как обеспечить охрану.

Итак, что следует охранять там, где не годятся ни патентное, ни авторское право? Имя? Но для этого существует право авторства, которое ни в коем случае не следует смешивать с авторским правом. Последнее, как уже отмечалось, дает автору возможность запрещать или разрешать копирование своего произведения. А право авторства – это право автора произведения считаться таковым. Если авторское право действует пусть и длительный, но ограниченный срок, то право авторства бессрочно. Тысячелетия, прошедшие со времен Гомера, не отменяют его авторства на «Илиаду». При этом право авторства распространяется и на авторов изобретений, охраняемых патентным правом, и на авторов любых иных творений. Что же еще нуждается в правовой охране в этом случае?

Ф.Энгельс в «Антидюринге» не зря утверждал, что в основе всех наших идей лежит экономический базис. В нашем случае это – желание автора получить вознаграждение за использование своей идеи. Именно идеи! Следовательно, нужно позаботиться, чтобы это вполне обоснованное стремление осуществилось. То есть нужно ввести право на вознаграждение для автора идеи, которая не может (и не должна!) считаться техническим решением.

Сделаем небольшой экскурс в нашу недавнюю историю. В Советском Союзе патентное право было в крайне ущербном состоянии, потому что почти безраздельно применялось изобретательское право. По этому праву изобретатель получал не патент, а авторское свидетельство. Обратимся к действовавшим тогда нормативным документам.

Ст. 110 Конституции СССР, принятой 7 октября 1977 г., предусматривала следующее:

«Автор изобретения может по своему выбору требовать либо признания только своего авторства, либо признания за ним авторства и предоставления ему исключительного права на изобретение. В первом случае на изобретение выдается авторское свидетельство, во втором случае – патент. Авторские свидетельства и патенты выдаются на условиях и в порядке, предусматриваемых Положением об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях».

Ст. 111 той же Конституции говорит:

«В тех случаях, когда на изобретение выдано авторское свидетельство, право использования изобретения принадлежит государству, которое берет на себя заботу о реализации изобретения с учетом целесообразности его внедрения.

...

Изобретатель, которому выдано авторское свидетельство, в случае принятия его изобретения к внедрению, имеет право на вознаграждение в зависимости от экономии или иного положительного эффекта, получаемого в результате внедрения изобретения, а также право на льготы в соответствии с Положением об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях».

Упомянутое Положение конкретизировало эти конституционные нормы. Вот что записано в его п. 24:

«На изобретение выдается авторское свидетельство, если оно создано в связи с работой автора на государственном, кооперативном, общественном предприятии, в организации или в учреждении или по их заданию, а также если автору была оказана денежная или иная материальная помощь государственным, кооперативным, общественным предприятием, организацией или учреждением».

А вот что говорится в п. 26 Положения:

«Авторское свидетельство на изобретение выдается на имя автора и удостоверяет: признание предложения изобретением, приоритет изобретения, авторство на изобретение, исключительное право государства на изобретение... Исключительное право государства на изобретение действует в течение 15 лет со дня подачи заявки».

П. 27 Положения констатирует следующее:

«Использование изобретений, защищенных авторскими свидетельствами, осуществляется советскими государственными, кооперативными, общественными предприятиями, организациями и учреждениями, исходя из интересов государства и собственных интересов, без специального на то разрешения.

Использование указанных изобретений другими организациями и лицами в целях промысла в течение 15 лет со дня подачи заявки на изобретение допускается только с разрешения Государственного комитета СССР по делам изобретений и открытий».

Разумеется, оговорка в п. 27 Положения – «исходя из интересов государства» – фактически сводила на нет провозглашенную в ст. 111 Конституции СССР возможность получения вознаграждения автором изобретения за его использование. Ведь государство в лице соответствующих производственных предприятий, научных институтов, административных и судебных органов всегда могло сослаться на ненужность изобретения, фактически используя его без ведома автора.

Однако эти замечания не должны уводить нас от главного, что нужно извлечь из приведенных цитат. Оно – в том, что и Конституция СССР, и Положение, пусть и формально, но все же юридически фиксировали возможность для автора изобретения получить соответствующее вознаграждение. Эти документы в отличие от патентного права устанавливали правовую охрану не в виде патентной монополии на использование изобретения, а всего лишь в виде права автора на вознаграждение за использование.

Не секрет, какой ценой иногда вырывали авторы свое вознаграждение в случае использования изобретения. Известно из печати и то, как пытались отдельные учреждения дать отрицательный отзыв на изобретение какого-либо одиночки, которое фактически сводило на нет многолетние усилия этих учреждений в том же направлении исследований.

Но времена меняются, растет число судебных дел по поводу нарушения патентных прав. Стало быть правовое поле теперь становится вполне пригодным для того, чтобы обеспечить авторам реальную возможность получать вознаграждение. А ведь это – главное, что требуется для тех новшеств, которые не считаются изобретениями, не интересны как объекты авторского права и не годятся для сохранения в тайне. Так почему бы не использовать уже практически готовый правовой институт (с соответствующими поправками) для такой охраны?

Представим себе следующую ситуацию. В ФИПС поступает заявка на изобретение, в которой фактически заявляется один из тех объектов, которые не считаются изобретениями в соответствии с п. 2 ст. 4 Патентного закона. Пусть для определенности это будет алгоритм вычислений или методика обучения. (Такие заявки на самом деле иногда поступают в ФИПС). Эксперт, проанализировав формулу изобретения и придя к выводу, что материалы заявки никак не позволяют преобразовать этот объект в соответствующий способ, предлагает заявителю вместо патента на изобретение получить свидетельство на результат интеллектуальной деятельности. Такое свидетельство будет давать его обладателю право требовать выплаты вознаграждения за использование заявленного объекта, на который нельзя выдать патент. В этом свидетельстве, которое принципиально не является прежним авторским свидетельством, обязательно приводится совокупность признаков, определяющая охраняемый объект (некий аналог формулы изобретения). Это важно, чтобы обладатель свидетельства мог четко отграничить свое непатентуемое новшество при доказательстве его использования. Такое свидетельство будет также удостоверять право авторства его создателя.

Итак, такой способ правовой охраны, во-первых, не предоставляет монополию на те объекты, которые не могут становиться предметом монопольного обладания. Во-вторых, он обеспечивает обладателю свидетельства право требовать плату за использование такого объекта. В-третьих, удостоверяет право авторства. В настоящее время ни одна форма правовой охраны не предлагает ничего подобного, тем более для таких объектов, как методы ведения бизнеса или методики обучения. По большому счету это тоже изобретения, если, исходя из этимологии этого слова, считать таковыми все, что обретено человеком изнутри, из его сознания. Только эти изобретения не подпадают под требование «технического решения», то есть они не являются технической реализацией идей и не могут быть запатентованы. А этого и не потребуется, если ввести предлагаемую форму правовой охраны.

Разумеется, не обязательно подавать заявку на изобретение, чтобы получить в итоге свидетельство на результат интеллектуальной деятельности. Можно сразу подавать заявку на получение этого свидетельства. По такой заявке (по форме она может напоминать заявку на полезную модель) достаточно проводить лишь формальную экспертизу. Хорошо бы предусмотреть возможность преобразования такой заявки в заявку на изобретение, если вдруг заявитель решит, что его объект «тянет» на изобретение. Потребуется также ввести соответствующие пошлины. И очевидно, что подавать такие заявки нужно в ФИПС.

Необходим и соответствующий закон. Допустим, закон «О правовой охране результатов интеллектуальной деятельности». Впрочем, говорить об этом пока еще рано. Ведь предложение достаточно своеобразное, и для дальнейшей проработки этого вопроса хотелось бы знать мнение читателей, тех, кому такая форма правовой охраны может показаться интересной.


[1] Ревинский О.В. Что считать техническим решением при оценке изобретенийи полезных моделей?//Патенты и лицензии. 2004. № 6. С. 12.
[2] Ревинский О.В. Патентоспособность технических решений с компьютерным программным обеспечением//Патенты и лицензии. 2003. № 12. С. 20.
[3] Зуев Ф. Софтверные патенты и свободный софт. Компьютера. № 26 – 27. С. 28. См. также: Ревинский О. По поводу «софтверных патентов». Там же. № 47. С. 50.