Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Распоряжение исключительным правом на товарный знак: кто может вести дела с Роспатентом?

О.В.ДОБРЫНИН – заместитель начальника управления по обеспечению правовой охраны объектов интеллектуальной собственности
Е.А.ЖАЛНИНА – ведущий специалист отдела контроля и надзора за обеспечением правовой охраны объектов интеллектуальной собственности (Роспатент)

В соответствии с п. 2 ст. 8 закона Российской Федерации от 23 сентября 1992 г. № 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» с изменениями и дополнениями, внесенными Федеральным законом от 11 декабря 2002 г. № 166-ФЗ (далее – Закон), ведение дел с федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности может осуществляться заявителем, правообладателем, иным заинтересованным лицом самостоятельно или через патентного поверенного, зарегистрированного в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности. Конкретное название этого органа и его место в структуре федеральных органов исполнительной власти определяются Президентом Российской Федерации. В соответствии с указом Президента Российской Федерации от 9 марта 2004 г. № 314 «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти»[1] полное наименование такого органа – Федеральная служба по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам, сокращенное – Роспатент.

Представляется, что термин «ведение дел с федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности» следует рассматривать в широком смысле, поскольку предоставление правовой охраны товарному знаку не ограничивается только его государственной регистрацией, являющейся следствием «усилий» заявителя (его представителя – патентного поверенного), который в установленном Законом порядке осуществил подачу заявки, переписку с экспертизой, уплату патентных пошлин и т.д. Законом также предусмотрена, в частности, возможность продлевать срок действия регистрации товарного знака, оспаривать и признавать недействительным предоставление правовой охраны товарному знаку, распоряжаться исключительным правом на него. Указанные действия требуют от лиц, в том числе перечисленных в ст. 8 Закона (за исключением заявителя), вести дела с федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности (далее – Роспатент) по реализации указанных правомочий.

Уступка права на товарный знак и предоставление лицензии производятся на основании гражданско-правовых договоров (сделок), а именно: договора об уступке товарного знака и лицензионного договора о предоставлении права на использование товарного знака.

Принятые на основе Закона консолидированные Правила регистрации договоров о передаче исключительного права на изобретение, полезную модель, промышленный образец, товарный знак, знак обслуживания, зарегистрированную топологию интегральной микросхемы и права на их использование, полной или частичной передаче исключительного права на программу для электронных вычислительных машин и базу данных[2] (далее – Правила), утвержденные приказом Роспатента от 29 апреля 2003 г. № 64[3] с изменениями к нему, утвержденными приказом Роспатента от 11 декабря 2003 г. № 164[4], устанавливают, что заявление о регистрации договора об уступке товарного знака и лицензионного договора подается правообладателем, лицом, которому передается право по договору, или патентным поверенным, как предусмотрено п. 2 ст. 8 Закона.

В этой связи Правила корреспондируют данную норму Закона, а также расширяют перечень лиц, имеющих право на подачу заявления и, как следствие, на ведение дел с Роспатентом. Таким лицом, например, может быть правопреемник правообладателя по договору об уступке товарного знака.

Данное положение включено в Правила на основании нормы ст. 11 Договора о законах по товарным знакам от 27 октября 1994 г. (принят постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 1997 г. № 1503, вступил в силу для России 11 мая 1998 г.), которая регламентирует, что «в случае изменения владельца регистрации каждая договаривающаяся сторона признает заявление о внесении ведомством такого изменения в свой реестр знаков, сделанное в уведомлении, подписанном прежним владельцем регистрации или его поверенным, либо лицом, которое стало владельцем регистрации, или его поверенным, с указанием номера соответствующей регистрации и изменения, которое должно быть внесено в реестр».

Таким образом, правообладатель (его правопреемник) либо их патентный поверенный, действующий по доверенности, вправе подать в Роспатент заявление о регистрации соответствующего договора. Здесь также следует обратить внимание на п. 4 ст. 182 ГК РФ, согласно которому не допускается совершение через представителя (действующего по доверенности) сделок, относительно которых в Законе имеется указание, что они могут быть совершены только лично (в данном случае представляемым, например, правообладателем).

Однако, как уже отмечалось выше, в соответствии с Законом ведение дел с Роспатентом, в том числе по регистрации договоров, осуществляется правообладателем (иным заинтересованным лицом) самостоятельно или через патентного поверенного, зарегистрированного в Роспатенте. Полномочия патентного поверенного удостоверяются доверенностью, выданной ему правообладателем или иным заинтересованным лицом.

В результате можно сделать вывод, что перечисленные лица вправе совершать действия по регистрации указанных договоров лично либо воспользоваться услугами представителя, действующего по доверенности. При этом возможность использования института представительства исчерпывается ведением дел только через патентного поверенного. Другие представители (например, сотрудники организаций, работники патентных служб предприятий, которые не являются патентными поверенными) не вправе представлять в Роспатент заявление о регистрации договора.

Возможность ведения дел не самим правообладателем (иным заинтересованным лицом), а патентным поверенным объясняется наличием у него специальных знаний, которыми он обладает в силу своей профессиональной деятельности, связанной с представительством физических и юридических лиц перед Роспатентом, как предусмотрено п. 1 Положения о патентных поверенных[5], утвержденного постановлением Совета Министров – Правительства Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. № 122. Статус патентного поверенного, которым наделяются лица, прошедшие аттестацию и регистрацию в Роспатенте в соответствии с п. 7 Положения, означает не только знание патентным поверенным чисто юридических аспектов действующего законодательства, в том числе о товарных знаках, но и владение определенными знаниями в области, касающейся экспертизы товарного знака, что не оценивается и не проверяется при предоставлении, например, статуса адвоката.

Именно специфические знания патентного поверенного и позволяют, на наш взгляд, оценивать его в качестве лица, оказывающего по смыслу части первой ст. 48 Конституции Российской Федерации квалифицированную помощь, в том числе при ведении дел по регистрации договоров на передачу товарного знака.

Закон не раскрывает понятие «иное заинтересованное лицо», поэтому в Роспатент с заявлением о регистрации договора нередко обращаются лица, которые ошибочно полагают, что могут вести дела по регистрации договора в качестве заинтересованного лица. Вместе с тем представляется, что под «иным заинтересованным лицом», как материально-правовой категорией, следует понимать лицо, которое признается таковым в силу закона или судебного акта. Например, опекун или попечитель, назначенный органом опеки и попечительства, конкурсный управляющий, действующий на основании постановления суда, председатель ликвидационной комиссии, уполномоченный законодательством на совершение соответствующих действий и т.д. В то же время адвокат, которому обладатель товарного знака доверяет вести дела с Роспатентом по регистрации договоров, не может, по нашему мнению, считаться заинтересованным лицом, поскольку он действует не самостоятельно, а от имени и по поручению своего доверителя, в его интересах, реализуя его права и исполняя его обязанности. Другими словами, он не вправе выступать в качестве представителя, действующего по доверенности или на основании гражданско-правового договора, поскольку в рассматриваемом случае законодатель ограничивает институт представительства лишь патентным поверенным.

При этом нельзя не отметить, что п. 2 ст. 1 федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ предусматривает, что не является адвокатской деятельностью юридическая помощь, оказываемая патентными поверенными (в частности, деятельность по представительству физических и юридических лиц перед Роспатентом), за исключением случаев, когда в качестве патентного поверенного выступает адвокат, зарегистрированный в установленном порядке в качестве патентного поверенного Российской Федерации.

В соответствии с п. 3 ст. 2 Закона обладателем исключительного права на товарный знак (правообладателем) может быть юридическое или осуществляющее предпринимательскую деятельность физическое лицо. В этой связи юридическое или физическое лицо (гражданин) могут выступать в качестве обладателя исключительного права на основе договора уступки товарного знака или лицензиата. При этом гражданин для приобретения прав на товарный знак должен быть индивидуальным предпринимателем. Фактом, свидетельствующим о наличии у физического лица статуса предпринимателя, является его государственная регистрация в качестве предпринимателя без образования юридического лица. В настоящее время документом, подтверждающим статус предпринимателя, может служить выписка из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей.

Правоприменительной практике известны случаи, когда физическое лицо, не зарегистрированное в качестве предпринимателя, пытается доказать, что оно осуществляет предпринимательскую деятельность, ссылаясь на вступившее в законную силу решение суда, установившего факт осуществления предпринимательской деятельности без регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. С данным обоснованием нельзя согласиться, поскольку в соответствии со ст. 268 ГК РФ решение суда по заявлению об установлении факта, подлежащего регистрации, служит основанием для такой регистрации, но не заменяет собой документа (свидетельства о государственной регистрации в качестве предпринимателя без образования юридического лица), выдаваемого органами, осуществляющими регистрацию.

Что касается юридического лица, то на практике нередко возникает вопрос: может ли подать заявление на регистрацию договора об уступке товарного знака (лицензионного договора) лицо, владеющее крупным пакетом акций и входящее в состав совета директоров акционерного общества от имени данного юридического лица? Чтобы ответить на этот вопрос, представляется целесообразным рассмотреть правовое положение органов юридического лица и его участников, которые в предусмотренных законом случаях могут приобретать гражданские права и принимать на себя гражданские обязанности.

«Юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами» (п. 1 ст. 53 ГК РФ). При этом законодатель прежде всего имеет в виду исполнительный орган (единоличный или коллегиальный). Основное отличие исполнительного органа от других органов, например, органов управления (общее собрание, совет директоров) в том, что именно он представляет юридическое лицо в гражданском обороте, без доверенности совершая от его имени действия, направленные на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей юридического лица. При этом действия органа рассматриваются как действия самого юридического лица. Кроме того, орган юридического лица, например, директор, который в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должен действовать в интересах представляемого юридического лица добросовестно и разумно.

Орган юридического лица является лишь частью самого юридического лица. Данная точка зрения подтверждена арбитражной практикой. Например, в Постановлении Президиума Высшего арбитражного суда от 9 февраля 1999 г. № 6164/98[6] указано, что согласно ст. 53 ГК РФ органы юридического лица, к которым относится и руководитель, не могут рассматриваться как самостоятельные субъекты гражданских правоотношений и являются частью юридического лица. На этом основании было признано, что орган юридического лица не является его представителем.

Представительство же следует рассматривать как правоотношение, которое связывает представителя с представляемым. Цель представительства – осуществление представителем правомерного юридического действия. Представитель действует от имени другого лица – представляемого. Действия представителя порождают, изменяют и прекращают гражданские права и обязанности у представляемого. Основаниями для этих полномочий служат доверенность, закон, акт уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления. При этом необходимо также учитывать, что представитель является самостоятельным субъектом гражданского права в своих гражданско-правовых отношениях с юридическими лицами.

Согласно п. 3 ст. 53 ГК РФ орган выступает от имени юридического лица и действует в интересах представляемого юридического лица, а представитель в соответствии с п. 1 ст. 182 ГК РФ совершает сделки от имени представляемого лица. При сопоставлении указанных норм видно, что в них используется одна и та же терминология: «от имени» и «представляемого». При таких обстоятельствах нельзя не прийти к выводу, что орган юридического лица выполняет, в частности, функции представителя. Исполнение этих функций основано на законе, поэтому орган юридического лица (директор) действует без доверенности.

В этой связи необходимо различать орган юридического лица и его представителя. Представитель действует на основании доверенности или в силу иных полномочий, определяемых законом, а исполнительный орган юридического лица (например, директор), как правило, – на основании учредительного документа (устава). Поэтому в уставах многих юридических лиц указывается, например, что единоличный исполнительный орган вправе совершать сделки от имени юридического лица, действуя без доверенности[7].

С учетом изложенного в случае, например, представления в Роспатент договора о передаче исключительного права на товарный знак, в котором от имени правообладателя и правопреемника подпись проставляет одно и то же лицо, выступающее одновременно в качестве исполнительного органа двух юридических лиц, его действия не противоречат действующему законодательству. Поэтому они не могут служить основанием для отказа в удовлетворении заявления о регистрации представленного договора.

В то же время, если договор подписан представителем, действующим по доверенности от имени передающей стороны (например, правообладателя), который одновременно представляет принимающую сторону (правопреемника), то такой договор, по мнению суда, является ничтожным.

Нельзя не отметить, что органы управления юридического лица в отличие от исполнительного органа участвуют в приобретении юридическим лицом гражданских прав и обязанностей посредством образования исполнительного органа и принятия в рамках своей компетенции обязательных для исполнительного органа решений, осуществления контроля за его деятельностью, в том числе путем одобрения крупных и иных сделок юридического лица или дачи согласия на их совершение.

Разграничивая компетенцию органов управления и исполнительных органов в специальных законах, функцией законного представителя юридического лица законодатель наделяет именно исполнительный орган[8].

Таким образом, член совета директоров акционерного общества не может выступать от имени юридического лица (как законный представитель), поскольку является членом органа управления, который не имеет права действовать от имени общества без доверенности. В случае получения доверенности от руководителя общества член совета директоров подпадает под действие института представительства, то есть приобретает статус представителя. Однако ст. 8 Закона допускает выступать в качестве представителя только патентного поверенного, действующего на основании доверенности. Поэтому член совета директоров не может вести дела с Роспатентом по регистрации договоров от имени данного акционерного общества.

Кроме того, несмотря на то, что член совета директоров акционерного общества владеет крупным пакетом акций и, следовательно, имеет интерес в сделке, его нельзя отнести и к «заинтересованным лицам» в смысле действующего закона, поскольку ст. 65 Закона об акционерных обществах удовлетворяет интерес члена совета директоров путем включения в компетенцию указанного органа возможности одобрения (неодобрения) крупной сделки.

В последнее время в качестве органа юридического лица нередко можно встретить «управляющего директора», «управляющего менеджера» и пр. Данные должностные лица в подтверждение своих полномочий как руководителя ссылаются на договор, заключенный между исполнительным органом юридического лица и управляющей организацией. В подобных случаях следует учитывать, что в соответствии с российским законодательством полномочия единоличного исполнительного органа юридического лица могут быть переданы по договору коммерческой организации (управляющей организации) или индивидуальному предпринимателю (управляющему). Порядок передачи полномочий определен специальными федеральными законами, регулирующими деятельность акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью.

Так, решение о передаче полномочий единоличного исполнительного органа акционерного общества управляющей организации или управляющему принимается общим собранием акционеров только по предложению совета директоров (наблюдательного совета) общества (п. 1 ст. 69 федерального Закона об акционерных обществах). Если передающей организацией выступает акционерный инвестиционный фонд, то вопрос о передаче полномочий управляющей организации принимается исключительно решением совета директоров (ст. 8 федерального закона от 29 ноября 2001 г. № 156-ФЗ «Об инвестиционных фондах»). В соответствии с уставом общества с ограниченной ответственностью общее собрание его участников вправе принять решение об исполнении обязанности единоличного исполнительного органа общества коммерческой организацией либо индивидуальным предпринимателем. В этом случае общество заключает с ним гражданско-правовой договор, условия которого подлежат утверждению общим собранием участников (п. 2 ст. 33 и ст. 42 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

В некоторых формах юридических лиц (полное товарищество и товарищество на вере) понятие «орган юридического лица» отсутствует. Согласно п. 2 ст. 53 ГК РФ в предусмотренных законом случаях юридическое лицо может приобретать гражданские права и принимать на себя гражданские обязанности через своих участников.

В данном случае речь идет об участниках полного товарищества и товарищества на вере (кроме коммандитистов), которые могут выступать в гражданском обороте от имени юридического лица без доверенности (ст. 72 и 84 ГК РФ), так как коммандитные товарищи к участию в товариществе на вере привлекаются исключительно в целях увеличения его складочного капитала. Они устраняются от всякого участия в ведении дел товарищества и, следовательно, от представительства по делам товарищества. В этом отношении они не наделены никакими правами и не несут никаких обязанностей. Участник-коммандитист может быть допущен к управлению ведением дел товарищества на вере только в случае, если ему будет выдана доверенность полными товарищами как лицами, осуществляющими управление предприятием. Однако еще раз следует подчеркнуть, что ст. 8 Закона и принятые на его основе Правила допускают ведение дел с Роспатентом в качестве представителя только патентного поверенного, действующего на основании доверенности, в связи с чем участник-коммандитист также не может вести дела по регистрации договоров с Роспатентом.

В равной степени не могут выступать в качестве лиц, имеющих право на подачу заявления о регистрации договора, правопреемник правообладателя или лицензиат, которые являются структурными подразделениями юридического лица (например, филиалы). Однако необходимо помнить, что филиал филиалу рознь. Как отмечено в п. 4 информационного письма Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 29 мая 1992 г. № С-13/ОПИ-122 «Об отдельных решениях совещаний по арбитражной практике»[9], в ситуации, когда филиал образован в установленном законом порядке в качестве юридического лица и его наименование как филиала не соответствует его правовому положению, он должен, по мнению суда, рассматриваться как юридическое лицо. В качестве примера можно привести филиал НПО «Энергия» им. акад. С.П.Королева, образованный на правах юридического лица в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 29 апреля 1994 г. № 415 «О создании ракетно-космической корпорации «Энергия» имени С.П.Королева».

В заключение отметим, что предпринятая попытка очертить круг лиц, имеющих право вести дела с Роспатентом по распоряжению исключительным правом на товарный знак, отражает позицию авторов статьи по данному вопросу. Авторы надеются, что проведенный ими анализ позволит читателям журнала лучше понять действующее законодательство в области интеллектуальной собственности и подходы к передаче исключительного права и предоставлению права на использование товарного знака.


[1] Патенты и лицензии. 2004. № 4. С. 71.
[2] Патенты и лицензии. 2003. № 7. С. 55.
[2] Патенты и лицензии. 2003. № 7. С. 54.
[4] Патенты и лицензии. 2004. № 2. С. 62.
[5] Патентный поверенный. 2005. № 1. С. 45.
[6] Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1999. № 5.
[7] См., в частности: ст. 40 федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».
[8] См., например: ст. 69 федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах».
[9] Вестник Арбитражного Суда Российской Федерации. 1992. № 1.