Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Идолы сэра Френсиса пока торжествуют

О.Ф.Оноприенко - главный специалист Агентства интеллектуальной собственности Приднестровской Молдавской Республики.

Участвуя в качестве эксперта в судебном разбирательстве по поводу нарушения авторских прав селекционера, я убедилась в том, что действующие редакции законов в области охраны авторских прав стран Содружества независимых государств, хотя и соответствуют духу и букве международных конвенций, но, к сожалению, формируют и поддерживают убеждение в том, что научный результат в области селекции не охраняется авторским правом, а между тем сфера авторского права охватывает и науку. Это убеждение настолько широко распространено среди юристов и специалистов, занимающихся проблемами интеллектуальной собственности, что ее даже не затрагивают. Поэтому судебное разбирательство, в котором я принимала участие, насколько мне известно, не имеет прецедентов на территории СНГ.

В 1998 – 2000 гг. Тираспольский городской суд рассматривал иск автора научного результата в области селекции с требованиями о возмещении морального и материального ущерба к научно-исследовательскому институту сельского хозяйства.

Истица Ч. утверждала, что институт нарушил авторские права на созданный ею сорт томата «златовласка» тем, что без ее ведома и под другим названием («очарование») зарегистрировал его в России, не указав истицу в качестве автора, а также незаконным образом ввел в хозяйственный оборот в Молдове и в России.

Ответчик же утверждал, что зарегистрированный и допущенный к использованию в России сорт томата «очарование» отличается от «златовласки» по признаку коленчатости плодоножки, а этого достаточно, чтобы считать их разными сортами.

Суд обратился в Агентство интеллектуальной собственности с просьбой провести экспертизу, являются ли «златовласка» и «очарование», заявленные в разные страны, разными сортами или это один сорт. Сторонами по делу в агентство были представлены все необходимые для экспертизы первичные материалы ведения селекционных исследований по спорным сортам. В результате их анализа было установлено следующее.

Истица Ч. единолично подобрала родительские формы, скрестила их и получила в третьем поколении в 1991 г. научный результат селекции 1206, который включал две генетические формы сочленения плодоножки – коленчатую и бесколенчатую. Вскоре после этого истица Ч. перешла на службу в другое учреждение, но продолжала работать над образцом 1206. Через пять лет (в 1996 г.) она подала заявку в Госкомиссию по испытанию и охране селекционных достижений Приднестровской Молдавской Республики на сорт томата «златовласка» (сохранив за ним рабочее название образца 1206) с испрашиванием патента на генетическую форму с коленчатой плодоножкой. Забегая вперед, скажу, что в 2001 г. в выдаче патента ей было отказано.

После ухода из института истицы Ч. его сотрудники с 1992 г. также продолжили работу над образцом 1206. Через 5 лет (в 1997 г.) институт подал заявку в Россию на сорт томата «очарование» с испрашиванием допуска к использованию генетической формы с бесколенчатой плодоножкой и получил патент в 1999 г.

По всем биологическим признакам, кроме признака сочленения плодоножки, эти сорта идентичны. Экспертиза сосредоточила свое внимание не на проблеме: являются ли «златовласка» и «очарование» разными сортами, предоставив решать ее специальным компетентным государственным службам по испытанию и охране сортов растений, а на образце 1206, который, как достижение в области селекционной науки, должен охраняться авторским правом.

Установив единоличное авторство истицы на образец 1206 и отсутствие служебного задания в отношении его создания, экспертиза указала на нарушение ответчиком прав автора Ч. на имя, обнародование, неприкосновенность произведения, а также на нарушение имущественных прав вследствие незаконного воспроизводства семян образца 1206 в Молдове и в России, подтвердив таким образом правомерность всех исковых требований.

Однако суд в 2000 г. вынес решение о том, что у автора Ч. право защищать свои авторские права может возникнуть только после получения патента на сорт «златовласка», а до этого момента «у автора не возникает прав защищать свои права». Высокими судебными и надзорными инстанциями это решение было оставлено в силе.

Глубоко убеждена, что такое решение проблемы защиты прав автора селекционного достижения противоречит действующему национальному законодательству и международным конвенциям по авторскому праву, провозглашающим охрану произведений науки. Как штаммы микроорганизмов, культуры клеток растений и животных до подачи на них заявок и получение патентов на изобретения являются произведениями науки, так и оригинальные результаты селекции растений и животных до подачи на них заявок в специальные ведомства и получения охранных документов на сорта растений и породы животных также являются произведениями науки. Находясь в статусе произведения науки, научное решение охватывается сферой охраны авторского права. Это представляется совершенно справедливым и законным.

Отличие селекционных произведений от всех других научных произведений вне биологии заключается в том, что они живые. И существуют в жизненной форме. Это та единственная объективная форма, в которой селекционные произведения существуют и могут быть воспроизведены.

Биологические объекты никак иначе, как из них самих, невозможно ни создать, ни воспроизвести. И с этим ничего не поделаешь! Ни в письменной, ни в устной, ни в изобразительной, ни в звуко- или видеозаписи, ни в объемно-пространственной формах, пригодных для воспроизведения, живые научные произведения не существуют. Исходя из логики статей национальных законов стран СНГ с перечнем признаков форм существования объектов авторского права, жизненная форма существования селекционного произведения должна попасть в рубрику «и другие». Эта рубрика – «ящик Пандоры», на практике в нее не желают заглядывать и не придают ей значения.

По сравнению с научными произведениями вне биологии, способ «записи» информации и материальный носитель у биологических объектов неотделимы друг от друга. На этот способ записи и соответствующий ему материальный носитель авторские права принадлежат матушке-природе. А на созданные и генетически закрепленные оригинальные решения на основе «исходных жизненных форм» авторские права принадлежат человеку, с момента создания оригинального решения.

Если права автора признаются специальными (в сущности патентными) законами стран СНГ, то как можно не признавать их в момент создания селекционного произведения? Почему их нужно признавать «задним числом»? А между тем это так, по крайней мере, на территории бывшего СССР.

Отсутствие судебных споров по авторским правам в отношении селекционных произведений, публикации на эту тему на протяжении последних 10 лет действия законов об авторском праве в России и в других странах СНГ свидетельствует не только о неготовности судов решать столь необычные дела, их нежелании преодолевать логические и психологические барьеры, но, в первую очередь, о том, что из научных произведений охраняются только такие, которые представлены в письменной, устной, объемно-пространственной формах, звуко-, видеозаписи или в виде изображения.

И само понятие «произведение» принято понимать как решение прежде всего в области литературы и искусства. Ведь и из названия Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений у читателей складывается прежде всего такое понимание понятия «произведение». Наш любимый толковый словарь с определением произведения, как «продукта труда, вообще того, что сделано, создания творчества, творческой мысли»[1], терпит поражение. А в сфере ранее неизвестных решений и исключительных прав на них так сужать понятие «произведение» недопустимо.

Селекционное произведение – такое же научное произведение, как и прочие. Только как объект юридической охраны оно очень своеобразно. Во-первых, это живое произведение, поэтому объективной формой существования, позволяющей это произведение воспроизводить, является форма жизни. Иллюстрации и описания живого объекта не являются формами его существования, потому что они не позволяют его воспроизводить. Даже если автором будет подробно описан процесс селекции, приведший к селекционному решению, все же нет гарантий, что при точном следовании этому описанию удастся получить идентичный результат. Потому что селекционер – это не только ученый, практик, но и художник. Один из самых замечательных ученых-биологов России Н.И.Вавилов писал: «Селекцию можно рассматривать как науку, как искусство и как определенную отрасль сельскохозяйственного производства»[2].

Более того, селекционное произведение существует во времени и в пространстве до тех пор, пока оно воспроизводится и пребывает в этой единственно возможной для него форме жизни. Оно существует до тех пор, пока оригинатор (автор или его правопреемник) обеспечивает поддержание селекционного произведения. А тесная связь между автором и его произведением – одна из характерных черт авторского права. Биологические научные произведения более, чем научные произведения вне биологии, по своей природе соответствуют природе авторского права. Признается это официально или нет, но практика, как критерий истины, подтверждает это фактами редкого использования селекционерами патентной охраны селекционных решений (смотрите реестры селекционных достижений, в том числе российские).

Во-вторых, печальный факт существования охраны авторским правом селекционных решений де-факто и непризнание этого де-юре лишает научное селекционное произведение защиты от плагиата и ведет к потере прав на него вообще. Дело в том, что селекционная работа проводится в условиях относительной масштабности, открытости и доступности, по крайней мере она традиционно остается таковой в странах СНГ. Между моментом создания селекционного решения и моментом подачи заявки на патент проходят годы доработки, в течение которых селекционное произведение постоянно рискует стать уже известным, быть заявленным на имя третьего лица под другим названием (в том числе в другие страны), быть уступленным как ноу-хау и т.д.

Раз мы считаем селекционное достижение объектом интеллектуальной собственности, а путь к его созданию научным процессом, то необходимо прямо признать научное селекционное произведение объектом авторского права и ввести этот объект под его охрану, как, впрочем, и другие биологические объекты, указав еще одну объективную форму существования объектов авторского права – жизнь.


[1] Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2002.
[2] Вавилов Н.И. Избранные сочинения. М.: Колос, 1966. С. 164.