Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Промышленная применимость или техническое решение?

Ревинский Олег ВитальевичРЕВИНСКИЙ О.В. – главный государственный патентный эксперт отдела электрорадиотехники ФИПС, канд. юрид. наук

Новая редакция Патентного закона РФ содержит очень важную новеллу. В п. 1 ст. 4 говорится, что в качестве изобретения охраняется техническое решение. Это новшество трудно переоценить, потому что оно закладывает основу для отсева тех изобретений, которые никак нельзя рассматривать в качестве технических решений.

Закон не дает определения понятия «изобретение» (впрочем, не делают этого и патентные законы иных стран). В принципе изобретением можно считать все, что обретено изнутри, из человеческого сознания, измыслено человеком. Понятно, что далеко не все такие обретения носят технический характер. Оставим в стороне такие обретения ума, как 400 сравнительно законных способов отъема денег, о которых упоминал небезызвестный Остап Бендер. Но даже среди тех, безусловно, полезных новшеств, которые придумывают люди, встречаются вовсе не технические предложения. Скажем, новая техника живописи (пуантилизм или кубизм) или спортивного перемещения (лыжный коньковый ход, прыжки в высоту спиной к планке), хотя и называются «техниками», все же представляют собой совсем не технические в общепринятом смысле решения.

К таким нетехническим решениям могут быть отнесены и предложения, которые можно применять в технике, но не прямо, а опосредованно. Например, булева логика является базой, на которой строится работа любого современного компьютера, но сама эта логика, то есть правила преобразования данных с помощью логических функций, конечно же, не является техническим решением. Вообще следует четко разделять такие нетехнические правила и способы работы технических средств в соответствии с этими правилами. Не могу не повториться[1]: алгоритм (нетехническое правило), в соответствии с которым записана та или иная программа, подобен нотной записи некоторой мелодии, тогда как работа компьютера (техническое решение) в соответствии с этим алгоритмом подобна исполнению этой же мелодии музыкальным инструментом или голосом.

Если принять высказываемые иногда мнения о том, что патентовать следует все, что придумано («все под солнцем, сделанное человеком», как решил верховный суд США), тогда патент как охранный документ полностью утратит свое значение. Действительно, если патентами будут охраняться и такие предложения, которые представляют собой всего лишь идеи, а не их технические воплощения, то ценность таких патентов будет ничтожной. Ведь идеи могут возникнуть совершенно независимо от наличия или отсутствия чьих-то патентов, исключительных прав и запретов на использование. Как можно запретить человеку думать о чем-то(Вспомним Ходжу Насреддина, который в роли мудреца запрещал думать об обезьяне во время молитвы и тем самым (как он того и добивался) заставил всех думать именно о ней.) или использовать результаты собственных измышлений в своем творчестве? Именно поэтому патенты и не должны выдаваться на те идеи, которые лежат в основе патентоспособных технических решений, чтобы, с одной стороны, не давать повода монополизировать идеи, а с другой – не привести к массовому нарушению прав, ведущему к полному обесцениванию патента.

Таким образом, введение в закон прямого указания на необходимость иметь техническое решение – важный шаг в укреплении патентной охраны. Это подтверждается и тем, что аналогичные меры собирается предпринять и Европейское патентное ведомство. Такое мнение высказал руководитель отдела ЕПВ Й.Махек на прошедшем 28 апреля 2005 г. в Роспатенте семинаре, организованном Германским фондом международного правового сотрудничества. Как видим, указание в законе на технический характер изобретения отнюдь не является чем-то особым, специфичным лишь для России.

Фактически указание на технический характер представляет собой четвертое условие патентоспособности изобретения в дополнение к трем ныне действующим (новизна, изобретательский уровень, промышленная применимость). Что касается условий новизны и изобретательского уровня (то есть неочевидности, оригинальности изобретения), то в данной статье они рассматриваться не будут. Остановимся подробнее на промышленной применимости.

Если взять какой-либо иностранный патентный документ – заявку или патент, то последним разделом описания зачастую будет один или два абзаца, озаглавленные «Промышленная применимость» (Industrial Applicability). Как правило, там говорится о том, что данное изобретение может быть использовано в такой-то области промышленности. Никаких особых подтверждений того, что промышленная применимость имеет место, в патентных документах не приводится. Поэтому при экспертизе возникает вполне закономерный вопрос: как именно следует проверять заявленное изобретение на соответствие условию промышленной применимости?

Правила составления, подачи и рассмотрения заявки на выдачу патента на изобретение[2] (далее – Правила) дают исчерпывающий ответ на этот вопрос в п. 19.5.1. Согласно его подпункту (2) изобретение является промышленно применимым, если выполняются три условия:

   в описании и в формуле указано назначение этого изобретения;
   приведены те средства и методы, с помощью которых изобретение можно реализовать (или хотя бы даны ссылки на известные источники информации со сведениями о таких средствах или методах);
   при осуществлении изобретения по его формуле заявленное назначение действительно реализуется.

Невыполнение хотя бы одного из этих условий ведет к отказу в выдаче патента вследствие отсутствия промышленной применимости. Все эти условия, вне всякого сомнения, правильны и нужны. На самом деле, как можно считать изобретение промышленно применимым, если не достигается его назначение или отсутствуют сведения о тех средствах, с помощью которых оно может быть реализовано? К примеру, абсолютно невозможно представить себе промышленную применимость способа по заявке ФРГ № 3136530, в которой предлагается осуществлять межгалактическую связь с помощью излучения, которое ускоряется до скоростей, во много раз превышающих скорость света и зависящих от расстояния. Так что справедливость указанных в Правилах трех условий не вызывает сомнений. Сомнения вызывает необходимость в самом условии промышленной применимости.

Дело в том, что согласно подпункту (2) п. 19.4 Правил еще до проверки промышленной применимости необходимо проверить, достаточно ли признаков указано в независимом пункте формулы изобретения для того, чтобы обеспечить получение технического результата, который указан в заявке. Если в ходе проверки устанавливается, что в совокупность признаков не введен хотя бы один, без которого заявленный технический результат не может быть достигнут, заявителю направляется запрос о необходимости такого введения (если данный признак указан в описании или зависимом пункте формулы) или о невозможности выдать патент (если в материалах заявки такого признака нет). Во всяком случае, дальнейший анализ заявки, то есть ее проверку на соответствие условиям патентоспособности, нельзя проводить до тех пор, пока заявитель тем или иным образом не исправит свое упущение (например, скорректировав достигаемый технический результат или введя отсутствующий в формуле признак из описания).

Здесь нам не важно, как именно будет выходить заявитель из создавшегося положения. Гораздо важнее, что проверка достижения технического результата предшествует проверке на промышленную применимость, точно так же, как последняя предшествует поиску по новизне.

Проверка же достижения технического результата фактически является частью проверки на наличие технического решения. Действительно, техническим можно признать решение технической задачи (то есть разрешение технического противоречия) с помощью технических средств, приводящее к достижению технического результата. Как видим, здесь также налицо три условия, выполнение одного из которых как раз и проверяется согласно подпункту (2) п. 19.4 Правил. Не нужно, однако, думать, что остальные два условия не проверяются.

Проверка того, является ли заявленное изобретение решением технической задачи, фактически осуществляется в ходе проверки достижения технического результата. Ведь получить его при решении нетехнической (а, скажем, социальной или правовой) задачи не представляется возможным. Что касается технических средств, то и их наличие проверяется в ходе проверки достижения технического результата, когда рассматривается совокупность обеспечивающих его признаков. Ведь получить технический результат с помощью чисто организационных средств или только умственной деятельности невозможно.

Итак, проверка возможности достижения технического результата с помощью технических признаков определяет проверку условия «техническое решение». Посмотрим теперь, нужно ли после этого проверять промышленную применимость.

Как указано выше, проверка промышленной применимости включает в себя проверку реализации указанного в заявке назначения изобретения. Ясно, что оно является более широкой категорией, нежели технический результат. Изобретение может реализовывать свое назначение, но при этом результат может и не достигаться. Скажем, автомобиль на квадратных колесах может реализовать свое назначение (то есть способен перемещаться – не важно, насколько в нем будет комфортно ездить), но, допустим, технический результат в виде обеспечения возможности въезжать по лестнице может и не достигаться, если среди признаков отсутствует синхронизация начальных углов поворота его колес. Если изобретение обеспечивает достижение технического результата, оно заведомо реализует свое назначение.

При проверке промышленной применимости также выясняется, имеются ли в материалах заявки сведения о тех средствах или методах, с помощью которых могут быть реализованы признаки, входящие в формулу изобретения. Очевидно, что проверка на достижение технического результата включает и выяснение того, каким образом реализуется тот или иной признак (вспомним заявку на межгалактическую связь). То есть если технический результат достигается, средства его достижения либо указаны прямо (новые), либо упомянуты (известные).

Что касается первого из условий проверки промышленной применимости – указания назначения, то оно автоматически следует из проверки достижения технического результата, потому что результат обязательно проявляется не в объекте вообще, а только в объекте определенного назначения.

Таким образом, получается, что проверка достижения технического результата с непременным выявлением тех средств, которые как раз его обеспечивают, является более жестким условием патентоспособности, нежели проверка промышленной применимости. Иными словами, достижение технического результата всегда гарантирует промышленную применимость, тогда как промышленной применимости еще недостаточно для достижения технического результата.

Этот вывод косвенно подтверждает схема рассмотрения заявок в ЕПВ, о чем рассказывалось на проходившем 16 – 17 декабря 2004 г. в Роспатенте семинаре «Патентоспособность компьютерных изобретений и методов бизнеса», также организованным Германским фондом международного правового сотрудничества. Экспертиза выглядит так. Во-первых, проверяется: есть ли технический результат? Во-вторых: есть ли вклад в уровень техники? В-третьих: вносит ли результат, вызванный отличительными признаками, свой вклад в решение технической проблемы? В-четвертых: является ли это решение проблемы очевидным в свете уровня техники? Как видим, здесь нет места отдельной проверке промышленной применимости, хотя такой критерий патентоспособности в Европейской патентной конвенции имеется.

Подтвердил такую схему анализа при ответе на мой вопрос, как проводится проверка промышленной применимости, и выступавший на упомянутом семинаре 28 апреля 2005 г. президент технической апелляционной палаты германского федерального патентного суда В.Таухерт.

Спрашивается: а нужно ли нам дублировать проверку достижения технического результата последующей проверкой промышленной применимости? Не правильнее было бы, отказавшись от последнего условия, оставить условие технического решения наряду с новизной и изобретательским уровнем? Ведь если на практике (и не только в ФИПСе) реально проверяется более жесткое условие технического решения, проверка промышленной применимости, о которой в заявках упоминают чисто формально, тоже выглядит пустой формальностью.


[1] Ревинский О.В. Компьютерное программное обеспечение и патентная охрана. М.: ИНИЦ Роспатента, 2002.
[2] Патенты и лицензии. 2003. № 11. С. 27.