Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

Что осложняет судебные споры по защите прав на интеллектуальную собственность?

Л.В.Бутенко - директор агентства интеллектуальной собственности «Бутенко и партнеры», патентный поверенный (г. Томск).

Правовые нормы законодательства, касающегося объектов промышленной собственности, весьма лаконичны и не предусматривают конкретного разрешения большинства ситуаций, связанных с судебными и административными спорами. В то же время единообразие в толковании и применении норм права судами является важнейшей процессуальной нормой АПК и ГПК РФ.

Общие принципы и положения гражданского права используются при судебных рассмотрениях, но ГК РФ в настоящее время также недостаточно регулирует вопросы защиты интеллектуальной собственности. К тому же большинство специалистов полагает, что триада правомочий собственника – владение, пользование и распоряжение – применительно к правомочиям владельца прав на объекты интеллектуальной собственности претерпевает существенные изменения. Следовательно, отсылка к нормам гражданского законодательства или иным нормативным актам не всегда помогает применить прямую норму, вытекающую из прав на собственность, отличную от интеллектуальной.

Названные обстоятельства затрудняют решение судебных и административных споров, снижают доверие правообладателей к возможностям защиты их законных прав и интересов. Поэтому представляется необходимым обсуждение тех проблемных вопросов в законодательстве об интеллектуальной собственности, разрешение которых в судебных спорах приводит к большим трудностям и длительным срокам рассмотрения. Более того, отсутствие указаний в законе на однозначное разрешение тех или иных спорных моментов в судебных спорах иногда приводит к тому, что судебные органы выносят по ним диаметрально противоположные решения.

В качестве примеров судебных споров, рассмотрение которых осложняется отсутствием развернутого регулирования в российском законодательстве вопросов интеллектуальной собственности, можно привести следующие.

Выплата авторского вознаграждения
Сроки выплаты

В одном из судебных споров судебные органы всех инстанций признали правомерной выплату авторского вознаграждения с даты приоритета, а не с даты возникновения исключительных прав на изобретение. В решениях судов в качестве правового основания использовалась норма ст. 3 Патентного закона Российского Федерации «Патент на изобретение действует в течение двадцати лет с даты подачи заявки…». А в доводах суд обосновывал необходимость выплаты авторского вознаграждения с даты подачи заявки тем, что патент действует именно с этой даты.

Доводы ответчика – работодателя авторов – и его правовая позиция, основанная на ст. 8 и ст. 22 Патентного закона, согласно которым автор имеет право на вознаграждение, если работодатель получит патент; физическое или юридическое лицо, использующее заявленное изобретение в период временной правовой охраны, выплачивает после получения патента денежную компенсацию и на п. 2 ст. 8 ГК РФ (права на имущество, подлежащие государственной регистрации возникают с момента регистрации соответствующих прав на него) не убедили судебные органы. Представляется, что в Патентный закон или иной нормативный акт необходимо со временем включить уточнение о выплате авторского возгнаграждения с определенной даты.

Выплата авторского вознаграждения при досрочном прекращении
действия патента патентообладателем

Отсутствие процедуры регулирования выплаты вознаграждений в Патентном законе приводит к большим проблемам в защите права на материальное вознаграждение у авторов. Так, в нескольких судебных спорах рассматривалась типичная ситуация, связанная с досрочным прекращением действия патента патентообладателем служебного изобретения. Решения, вынесенные судами, были различны, несмотря на сходство исковых требований авторов и по существу одинаковый подход к доказыванию своих прав и интересов работодателями.

Патентообладатели прекратили поддерживать патенты в силе, ссылаясь на право распорядиться патентом по своему усмотрению (п. 2 ст. 8 Патентного закона), однако продолжали использовать изобретения по патентам в производстве продукции. При этом в спорах, в которых авторы представили договор, содержащий условия о необходимости выплаты вознаграждения работодателем при продолжающемся использовании изобретения в случае его досрочного прекращения, исковые требования авторов были удовлетворены. Авторам, которые не представили договоры с соответствующими условиями, а доказывали свое право на получение вознаграждения на основании п. 2 ст. 8 Патентного закона и соответствующих норм ст. 15 ГК РФ, суд отказал в исковых требованиях.

В этом случае было бы оптимальным внести изменения в ст. 8 Патентного закона или дать разъяснения в иных нормативных актах, касающихся защиты прав авторов в подобных ситуациях.

Правовой режим служебных изобретений, полезных моделей и промышленных образцов,
установление надлежащего правообладателя

В современном наукоемком производстве практически все материальные затраты несет работодатель. Поэтому в зарубежном и отечественном законодательстве, как правило, установлено, что предприятие имеет право подать заявки на патент на служебные изобретения.

В п. 2 ст. 8 новой редакции Патентного закона сказано, что право на получение патента на изобретение, созданное работником в связи с выполнением им своих трудовых обязанностей или полученного от работодателя конкретного задания, принадлежит работодателю, если договором между ними не предусмотрено иное. В старой редакции Патентного закона указывались не «трудовые», а «служебные» обязанности. Но определение прав на служебное изобретение, исходя из общих понятий «служащие» и «трудовой договор» весьма субъективно. В силу этого судебные споры о праве на патент также весьма сложны и неоднозначны.

Так, в одном из судебных споров топ-менеджер и служащий, имеющие косвенное отношение к разработке новой техники на предприятии, самостоятельно подали на свое имя заявку на получение патента на изобретение, ставшее им известным в ходе исполнения служебных обязанностей. После увольнения с предприятия авторы-патентообладатели подали иск о нарушении прав на данное изобретение, а патентообладатель – встречный иск об установлении патентоообладателя в соответствии со ст. 31 Патентного закона.

В результате длительного судебного рассмотрения суд принял решение об установлении нового патентообладателя на изобретение по патенту. Проблемы защиты прав предприятия – разработчика новой продукции и длительные сроки судебного спора обусловливались тем, что определение прав на служебное изобретение в Законе не урегулировано достаточно подробно. В этом смысле представляется удачной предлагавшаяся ранее в ст. 8 проекта федерального закона о внесении изменений в Патентный закон Российской Федерации формулировка, укрепляющая позиции работодателя в случае создания изобретений в рамках трудовых взаимоотношений с автором. Она предполагала отнесение изобретений, полезных моделей и промышленных образцов, созданных с использованием опыта, материальных и технических средств работодателя, к категории служебных. На наш взгляд, она предпочтительнее для защиты прав и законных интересов работодателя.

Установление факта использования изобретения

Большая часть патентных споров в судебных органах касается нарушения прав патентообладателей или связана с исками авторов о выплате вознаграждения. Поэтому определяющим моментом почти в каждом патентном споре является установление факта использования изобретения. При этом стороны и суд руководствуются нормами п. 2 ст. 10 и ст. 11 Патентного закона.

Основные проблемы возникают при установлении эквивалентности признаков и надлежащего лица – нарушителя прав на патент.

К сожалению, в современном патентном законодательстве нет нормативных актов, позволяющих четко и однозначно раскрыть понятие «эквивалентный признак», что затрудняет процедуру установления факта использования патента. Конечно, существуют издания Роспатента, в которых достаточно глубоко прорабатывается данный вопрос*, нормативные документы, которые применялись при действии Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях (1974 г.) – Инструкция по государственной научно-технической экспертизе изобретений (ЭЗ-2-74) от 13 декабря 1973 г., Инструкция о порядке выплаты вознаграждения за открытия, изобретения и рационализаторские предложения от 15 января 1974 г. Однако не всегда судебные органы воспринимают нормы инструкций тридцатилетней давности. А технические специалисты не всегда имеют возможность их найти и применить при экспертизе.

* См., например: Морская О.Г., Аверьянов А.Д. Применение понятия «эквивалентный признак» при установлении факта использования изобретения (полезной модели). М.: ФИПС, 2002.

Также отсутствует нормативное регулирование установления факта «использования» в таких неоднозначных случаях, когда изобретение применяется в продукции, изготовляемой двумя или несколькими предприятиями. Это обстоятельство приводит к ситуациям, когда «внешний» признак (признак, который используется при соединении устройства, изготовленного по патенту с внешним устройством) иногда признается экспертами и судебными органами использованным при его изготовлении, а не в процессе его присоединения к внешнему устройству иным пользователем. Представляется, что в указанных случаях заключения экспертизы и судебные решения противоречат Патентному закону. Вследствие этого нарушителем прав на патент может быть признано ненадлежащее лицо.

Так, в одном из судебных споров ответчиком было признано предприятие, использующее большую часть признаков изобретения, за исключением тех, которые применяются при его установке на другое изделие. Суд посчитал правомерными доводы эксперта о том, что внешние признаки изобретения также используются ответчиком, поскольку подготовлена их реализация, что равноценно фактическому использованию изобретения в соответствии со ст. 10 Патентного закона.

Защита известных технических решений полезными моделями
или псевдоизобретениями

Очень часто, едва получив иск с требованиями о прекращении нарушения права на патент, ответчик оперативно получает патент на полезную модель (а то и на изобретение) в лучшем случае с несущественными нововведениями, а то и просто с иными формулировками признаков.

Это стало едва ли не традиционным методом превентивной защиты нарушителей прав на патент. К сожалению, судебные органы не всегда находят обоснованными доводы правообладателей о том, что исключительные права на изобретения являются абсолютными в том смысле, что исключают иных собственников на аналогичное техническое решение. В своих решениях суды указывают, что, поскольку патентное ведомство признало решение ответчика новым (или имеющим изобретательский уровень), следовательно, он использует иное решение.

Для устранения подобного злоупотребления правом можно было бы, например, ввести процедуру ускоренного рассмотрения в Палате по патентным спорам возражений против действия подобных полезных моделей, либо проведение обязательного информационного поиска при подаче заявок на полезную модель, или введение в патентное законодательство норм, закрепляющих, например, «упрощенную» экспертизу на изобретательский уровень с местной новизной, при которой в уровень техники могли быть включены лишь российские патентные источники, с глубиной поиска не более 5 – 10 лет.

Право преждепользования

Право преждепользования (ст. 12 Патентного закона), основанное на том, что любое лицо, которое до даты приоритета изобретения, полезной модели, промышленного образца добросовестно использовало на территории Российской Федерации созданное независимо от автора тождественное решение или сделало необходимые к тому приготовления, сохраняет право на его дальнейшее безвозмездное использование, является своеобразным исключением из патентной монополии. Это значительное правовое подспорье для добросовестных преждепользователей, например, таких, как работодатели авторов, которые после увольнения с предприятия патентуют технические решения прежнего работодателя на свое имя, и достаточно убедительный аргумент в судебных спорах, касающихся служебных изобретений.

Однако практика показывает, что на основании ст. 12 Патентного закона недобросовестному ответчику не составляет труда представить так называемые доказательства наличия у него конструкторской документации, разработанной в любое нужное время (предположительно изготовленной задним числом). При этом в судебных спорах попытки использовать право преждепользования без достаточных правовых оснований осуществляются большинством ответчиков – предполагаемых нарушителей прав на патент. Чтобы исключить злоупотребления правом преждепользования и упростить процедуру защиты прав патентообладателей в судебных органах, представляется целесообразным исключить из формулировки ст. 12 Патентного закона словосочетания «….или были сделаны необходимые к этому (к использованию – прим. автора) приготовления …».

Защита прав владельцев товарных знаков
Регистрация буквенных обозначений

В последнее время в Реестре товарных знаков Российской Федерации очень часто можно встретить регистрации, представляющие собой сочетания букв, не имеющих словесного характера. Это достаточно настораживающая тенденция с учетом того, что большая часть продукции производственного характера имеет в качестве маркировочных элементов аббревиатуру названия изделия, например, ТУ, МО, КПУ, МПУ и т.д.

С одной стороны, п. 1 ст. 6 Закона о товарных знаках устанавливает, что «не допускается регистрация в качестве товарных знаков обозначений, не обладающих различительной способностью или состоящих только из элементов, вошедших во всеобщее употребление для обозначения товаров определенного вида». При этом согласно п. 2.3.1 Правил составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака и знака обслуживания[1] «К обозначениям, не обладающим различительной способностью, могут относиться, в частности: обозначения, представляющие собой отдельные буквы, цифры, не имеющие характерного графического исполнения, сочетания букв, не имеющие словесного характера».

С другой стороны, в ст. 6 Закона о товарных знаках закреплена возможность регистрации обозначений, приобретших различительную способность в результате их использования. В качестве примера возникновения судебных споров на основе такой регистрации можно привести следующий.

Владелец товарного знака зарегистрировал обозначение, состоящее из двух букв, которое являлось аббревиатурой изделий, получивших достаточно широкое распространение на рынке за счет их производства и продвижения рядом иных производителей и дилеров в течение 40 лет. Как выяснилось позже, в процессе оспаривания товарного знака, к заявке прилагались документы, характеризующие появление различительной способности у данного товарного знака в процессе использования в период не более двух лет.

Владелец знака подал ряд исков о нарушении прав к предприятиям-производителям и заявление в таможенные органы о приостановлении выпуска продукции с использованием товарного знака. Все судебные органы признали правомерность требований владельца и не нашли признаков злоупотребления правом. Наиболее оптимальным в сложившейся ситуации для ответчиков оказалось обращение в антимонопольный орган, на основании решения которого Роспатент аннулировал регистрацию. Однако представляется, что основной превентивной мерой для исключения подобных случаев должна стать жесткая позиция экспертизы при оценке охраноспособности буквенных обозначений и тщательная проверка всех доказательств «приобретения различительной способности».

Проблемы, связанные с регистрацией сходных обозначений

Данная проблема аналогична проблемам споров, в которых сталкиваются права на изобретения и полезные модели, защищающие идентичные или эквивалентные технические решения.

Иногда в спорах о нарушении прав на товарные знаки ответчики в качестве доказательств, оправдывающих использование ими товарного знака истца с незначительными отличиями, представляют суду регистрации третьих лиц, содержащие также тождественные или сходные обозначения, имеющие более поздний приоритет (младшие регистрации). Суд, установив наличие двух или более регистраций на сходные, а иногда и тождественные обозначения в словесных обозначениях или словесных элементах комбинированных обозначений, зарегистрированных на имя разных лиц в отношении однородных товаров, могут отказать в исковых требованиях владельцу знака. При этом доказывание нарушения прав осложняется необходимостью оспаривания младших регистраций в Палате по патентным спорам. Представляется, что в случае регистрации тождественных словесных обозначений младшая регистрация на товарный знак, являющийся тождественным по семантике или фонетике ранее зарегистрированному обозначению, должна признаваться ошибочной, и в Реестр товарных знаков должны вноситься изменения. Указанные ситуации можно регулировать, например, в соответствии с п. 2 ст. 17 Закона о товарных знаках, который устанавливает, что «Федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности может вносить изменения в Реестр и свидетельство на товарный знак для исправления очевидных и технических ошибок».

Перечисленные проблемы, возникающие у правообладателей в судебных органах, нуждаются в дальнейших исследованиях для установления путей их разрешения. Представляется, что усовершенствование соответствующих норм патентного законодательства либо введение в него прямых норм, касающихся регулирования отдельных наиболее часто возникающих в судебных спорах ситуаций, позволит значительно упростить их разрешение и тем самым повысить статус охранных документов.


[1] Патенты и лицензии. 2003. № 5. С. 32.