Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Законодательная мина

Отечественным законодательством, в частности, законом "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" предписано в административном порядке осуществлять оперативные принудительные меры, связанные с правовой охраной объектов интеллектуальной собственности. Так, ст. 10 закона запрещает недобросовестную конкуренцию, в том числе в такой форме, как "продажа товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполнения работ, услуг". При этом федеральный антимонопольный орган (в настоящее время Министерство Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства - МАП России) и его территориальные управления вправе принимать решения и выдавать предписания о прекращении нарушения антимонопольного законодательства по предполагаемым нарушениям прав интеллектуальной собственности в сравнительно короткие сроки.

Однако на практике эта достаточно эффективная мера досудебной защиты правообладателей интеллектуальной собственности приводит к столкновению Закона о конкуренции с другими законами о правовой охране результатов творческой деятельности.

Более того, сам Закон о конкуренции содержит противоречия. Законодатель существенно ограничил круг полномочий антимонопольных органов России при возбуждении ими дел в связи с недобросовестной конкуренцией на основании предполагаемых нарушений прав интеллектуальной собственности, в частности, определив подведомственность и порядок возбуждения таких дел. Так, ст. 2 закона прямо указывает, что: "Настоящий Закон не распространяется на отношения, связанные с объектами исключительных прав, за исключением случаев, когда соглашения, связанные с их использованием, направлены на ограничение конкуренции". Ст. 6 устанавливает виды соглашений (согласованных действий) хозяйствующих субъектов, ограничивающих конкуренцию. К ним относятся соглашения, направленные на:
   установление (поддержание) цен (тарифов), скидок, надбавок (доплат), наценок;
   повышение, снижение или поддержание цен на аукционах и торгах;
   раздел рынка по территориальному принципу, объему продаж или закупок, ассортименту реализуемых товаров либо кругу продавцов или покупателей (заказчиков);
   ограничение доступа на рынок или устранение с него других хозяйствующих субъектов в качестве продавцов определенных товаров или их покупателей (заказчиков);
   отказ от заключения договоров с определенными продавцами или покупателями (заказчиками).

Таким образом, исходя из положений данной статьи, антимонопольные органы не вправе рассматривать отношения хозяйствующих субъектов, связанные с нарушением прав на объекты интеллектуальной собственности, кроме случаев, когда налицо один из перечисленных выше видов соглашений между хозяйствующими субъектами. Возможно, законодатель имел в виду монополию, которая вытекает из природы исключительных прав правообладателя на интеллектуальную собственность. Однако не только такая трактовка просматривается в формулировке указанной статьи. На наш взгляд, скорее всего данное ограничение определяет подведомственность споров, вытекающих из отношений, связанных с объектами интеллектуальной собственности.

В то же время при бесспорном нарушении прав интеллектуальной собственности, например, использовании идентичных товарных знаков, принадлежащих другим правообладателям, получившим эти права в установленном законодательством порядке, оперативные меры по запрету продажи контрафактной продукции, осуществляемые антимонопольными органами при отсутствии убедительных (со ссылками на законодательные нормы) возражений со стороны нарушителя, правомерны и необходимы.

Однако незаконность использования, особенно таких объектов промышленной собственности, как изобретение, полезная модель, как правило, не бесспорна. В таких случаях ст. 31 Патентного закона ("Рассмотрение споров в судебном порядке") определяет подведомственность споров, относя их к компетенции судебно-арбитражных органов.

Другое принципиальное противоречие между антимонопольным и патентным законодательством заложено в возможности обращения в антимонопольные органы любого хозяйствующего субъекта. В том числе дело может быть возбуждено самим антимонопольным органом по факту недобросовестной конкуренции в виде продажи товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности.

В то же время согласно Патентному закону (п.2 и 3 ст. 14) нарушение патента должно быть прекращено по требованию патентообладателя либо обладателя исключительной лицензии, полученной в соответствии с лицензионным договором, зарегистрированным в патентном ведомстве.

Отсутствие разъяснений МАП России по вопросам рассмотрения дел о недобросовестной конкуренции в связи с предполагаемыми нарушениями прав на объекты интеллектуальной собственности приводит к вынесению территориальными органами решений и предписаний с превышением полномочий, последующим судебным искам, апелляционным жалобам, попыткам превратить антимонопольное законодательство в орудие борьбы с конкурентами[1]. При этом законодательная некорректность ст. 10 Закона о конкуренции, идентифицирующая контрафактное нарушение прав на объекты интеллектуальной собственности с недобросовестной конкуренцией, приводит к столкновению прав патентообладателей по Патентному закону и прав любых других субъектов, не обладающих ими, но пользующихся Законом о конкуренции.

Законодательная неопределенность, отсутствие достаточной судебной практики и опыта рассмотрения дел, связанных с недобросовестной конкуренцией на основании предполагаемых нарушений прав на объекты интеллектуальной собственности, антимонопольными органами не может не приводить к различным коллизиям. В качестве наглядного примера различного подхода к трактовке законодательных норм антимонопольными органами, хозяйствующими субъектами и судами можно привести следующую ситуацию.

Хозяйствующий субъект А обратился в территориальный антимонопольный орган с заявлением, в котором указал, что хозяйствующий субъект Б изготавливает и реализует приборы с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности.

Свое заявление А мотивировал следующим. Указанный прибор изготовлен на основе изобретения, защищаемого, по мнению А, решением ФИПС о выдаче патента. Авторами и патентообладателями его являются физические лица, одновременно учредители А. Следует отметить, что при этом отсутствовали не только правоудостоверяющие документы на имя А, но не был подтвержден факт регистрации изобретения на имя физических лиц-правообладателей. Правоудостоверяющим документом, по мнению А, служит опционный договор, в котором отражалась передача права на использование изобретения.

Комиссия антимонопольного органа, рассмотрев заявление А и заслушав пояснения Б, основанные на том, что права на получение патента принадлежат Б, поскольку авторы создали изобретение в период выполнения своих служебных обязанностей (это уже говорит о добросовестном использовании Б своего собственного изобретения, т.е. об отсутствии факта недобросовестной конкуренции в широком смысле слова), не приняла во внимание ни одного из доводов последнего и вынесла решение о выдаче предписания Б о прекращении продажи прибора.

Б своевременно обжаловал в арбитражный суд данное предписание административного органа. Однако, рассмотрев на единственном судебном заседании материалы дела, суд вынес определение о прекращении производства по делу в связи с неподведомственностью этого спора арбитражному суду (ст.22 Арбитражно-процессуального кодекса Российской Федерации) на основании того, что при исследовании данного иска затрагиваются интересы физических лиц-патентообладателей.

Так как в соответствии со ст. 86 АПК прекращение производства по делу лишает истца права вторичного обращения в арбитражный суд по спорам между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям, незаконное определение арбитражного суда по материалам неправомерно выданного предписания антимонопольным органом (доводы о его неправомерности и противоречии существующему патентному законодательству будут приведены ниже) практически лишало Б права на судебную защиту, предусмотренную Конституцией Российской Федерации.

В связи с создавшейся ситуацией единственной возможностью для Б отменить решение и предписание антимонопольного органа, как противоречащее законодательству, оставалось обращение в МАП России либо подача апелляционной жалобы на определение арбитражного суда. Доводы Б о том, что антимонопольный орган принял решение и выдал ему предписание с нарушением действующего законодательства, состояли в следующем.

Антимонопольный орган неправомерно принял от А заявление о нарушении прав на объект интеллектуальной собственности, так как на момент и обращения в антимонопольный орган, и вынесения решения и предписания данные права принадлежали авторам - патентообладателям-физическим лицам.

Как следует из ст. 14 (п. 2 и 3) Патентного закона РФ, нарушение патента должно быть прекращено по требованию либо патентообладателя, либо обладателя исключительной лицензии. В связи с этим обращение А, не являющегося ни патентообладателем, ни владельцем исключительной лицензии, в антимонопольный орган неправомочно. Надлежащим образом оформленные лицензионные договоры на передачу прав в антимонопольный орган не были представлены. А опционный договор на передачу прав патентообладателями на объекты промышленной собственности не является легитимным документом, на основании которого А становится владельцем прав на использование изобретения, поскольку он не зарегистрирован в патентном ведомстве (п. 6 ст. 10, п. 2 ст. 13 Патентного закона РФ) и в связи с этим является недействительным.

Кроме того, объем исключительных прав, предусматривающий право запретить использование изобретения, возникает лишь с даты регистрации патента. На основании ст. 22 Патентного закона РФ заявленному изобретению с даты публикации сведений о заявке до даты публикации сведений о выдаче патента предоставляется лишь временная правовая охрана. Она не дает заявителю права запрещать использование изобретения, но означает для патентообладателя возможность получить после выдачи ему патента денежную компенсацию за использование его изобретения третьими лицами в этот период. На дату вынесения антимонопольным органом решения и предписания отсутствовала регистрация изобретения в Госреестре изобретений РФ. Следовательно, даже если бы заявление о нарушении было принято от надлежащего субъекта прав на изобретение, то отсутствие регистрации не предоставляло А возможности запрещать использование изобретения другим лицам.

Принципиальным моментом в споре является проблема соотношения недобросовестной конкуренции с нарушением прав на объекты интеллектуальной собственности. Не стоит забывать, что ссылки на использование чужих результатов творческой деятельности при обращении в антимонопольные органы прежде всего должны базироваться на фактах недобросовестной конкуренции, а не быть просто самостоятельным требованием или иском. Кроме того, Б приводил убедительные доводы, касающиеся добросовестного использования изобретения, поскольку авторы-патентообладатели, создав изобретение в связи с исполнением служебных обязанностей, подали заявку на свое имя, не уведомив работодателя. Но даже если бы А вполне законно подал заявку на изобретение, получив патент на свое имя, то Б, как работодатель, имел полное право на использование изобретения в собственном производстве с выплатой компенсации авторам-патентообладателям (ст. 8 Патентного закона). Но это уже совсем другая история, не имеющая отношения к подведомственности споров, рассматриваемых антимонопольными органами.

По этим основаниям обращение А не должно было приниматься к производству антимонопольным органом, а его ссылка на нарушение Б ст. 10 Закона о конкуренции, выразившееся в продаже товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности А, неправомерна.

Рассмотрев апелляционную жалобу, апелляционная инстанция вынесла постановление об отмене определения арбитражного суда и направила дело на повторное рассмотрение. Оно привело к вынесению судом решения о признании недействительным решения комиссии антимонопольного органа и выдачу им предписания для Б о прекращении продажи аппарата с использованием патента.

Надо отметить, что дело на этом не закончилось. Антимонопольный орган подал апелляционную жалобу в арбитражный суд второй инстанции (он также признал законным определение суда первой инстанции) и, возможно, подаст кассационную жалобу. Следует отметить, что данная ситуация с нарушением патентных прав является многоаспектной. В ее рамках рассматриваются другие споры по основаниям, изложенным в ст. 31 Патентного закона (установление патентообладателя и др.). Но она четко высвечивает проблемы, возникающие в связи с обращением в антимонопольные органы по поводу недобросовестной конкуренции в связи с предполагаемым нарушением прав интеллектуальной собственности.

Анализ административных и судебных мер по защите прав интеллектуальной собственности, изложенных в TRIPS, показал, что обращение в данные органы в связи с нарушением прав интеллектуальной собственности возможно лишь для правообладателей. Кроме того, в TRIPS предусмотрены сравнительно жесткие меры по поводу обращения истцов, наносящих как моральный, так и материальный ущерб предполагаемым ответчикам. Однако подобные меры не только не прописаны в нашем антимонопольном законодательстве, но и идут вразрез с основными положениями TRIPS, что делает менее перспективным вступление России в ВТО в ближайшее время.


[1] Клименко Л.Ф. Товарные знаки и пресечение недобросовестной конкуренции//Патенты и лицензии. 1997. № 12. С 8.