Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 



Ответственность за нарушение прав на служебные изобретения и коммерческую тайну

Ряд принципиальных вопросов, возникающих в связи с созданием работником служебного изобретения, остается законодательно не урегулированным. В частности, вопрос о праве на зарубежное патентование служебных изобретений. В ранее опубликованной работе[1] мною высказывалось мнение, что следует законодательно закрепить: право на получение патентов за рубежом принадлежит тому же лицу, что и на российский патент. При отсутствии такого законодательного регулирования право на зарубежное патентование предлагалось определять соглашением между работодателем и работником – автором служебного изобретения.

Однако теперь представляется, что в этом вопросе можно занять более четкую позицию. Она заключается в том, что право на зарубежное патентование на служебные изобретения так же, как и право на получение российских патентов (в соответствии со ст. 8 Патентного закона), и при отсутствии законодательного закрепления принадлежит работодателю, если договором между ним и работником – автором изобретения не предусмотрено иное. Этот вывод основан на системном анализе норм гражданского, уголовного и административного права, относящегося к коммерческой тайне.

Как соотносится это право с патентным правом, а именно с правом на служебные изобретения? Между ними существует прямая связь, заключающаяся в том, что сведения об изобретении до момента их опубликования составляют коммерческую тайну, как это определено законодательством.

Согласно ст. 139 ГК РФ информация составляет служебную или коммерческую тайну, когда она имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам, к ней нет свободного доступа на законном основании и обладатель информации принимает меры к охране ее конфиденциальности.

Сведения о созданных изобретениях, несомненно, имеют по меньшей мере потенциальную коммерческую ценность, поскольку направлены на решение практических задач и обладают “промышленной применимостью”. Будучи новыми они неизвестны третьим лицам. К ним нет доступа на законном основании до момента официального опубликования, которое осуществляется по истечении 18 месяцев после подачи заявки на выдачу патента. Поэтому если обладатель информации (в интересующем нас случае работодатель автора изобретения) принимает меры к охране конфиденциальности сведений о служебных разработках, налицо наличие всех условий для отнесения их к коммерческой тайне, которая, как сказано в ГК РФ, “защищается способами, предусмотренными настоящим Кодексом и другими законами”.

Необходимо заметить, что к защищаемой информации, естественно, относится лишь та, которая объективирована во вне и закреплена на каком-либо материальном носителе. Речь при этом идет не только о текстовой информации, но и о таких ее носителях, как образцы изделий, материалы и вещества, различные патентоспособные объекты живой природы.

Как же защищает, в первую очередь, Гражданский кодекс коммерческую тайну, под которой в данном контексте фигурируют сведения о служебных изобретениях? Он называет три вида субъектов, несущих ответственность за нарушение прав владельца коммерческой тайны:
   лиц, незаконными методами получивших информацию, составляющую коммерческую тайну;
   работников, разгласивших коммерческую тайну;
   контрагентов, разгласивших ее вопреки гражданско-правовому договору.

Рассмотрим, в чем заключается гражданская правовая ответственность первых двух видов субъектов. Правда, в иной последовательности: вначале работников, затем получателей информации. Что касается контрагентов по гражданско-правовому договору, то их ответственность за разглашение коммерческой тайны определяется самим договором и поэтому не рассматривается. Не рассматриваются здесь и случаи разглашения сведений о созданных служебных изобретениях до подачи заявки на выдачу патента путем опубликования их автором изобретения. Рассматриваются же случаи подачи заявки, в первую очередь за рубежом, автором изобретения и/или передачи этих сведений третьим лицам.

Гражданско-правовая ответственность работника перед работодателем может наступить при следующих обстоятельствах (условиях).

Автор изобретения не уведомил работодателя о созданном им изобретении, как того требует ст. 8 Патентного закона, или уведомил, но, не дожидаясь истечения установленного законом для работодателя четырехмесячного срока, и без его согласия подал заявку на выдачу патента.

Работодателем определен и доведен до сведения работников порядок, в соответствии с которым информация о служебных изобретениях является конфиденциальной и в отношении нее действует режим мер по охране ее конфиденциальности.

В условиях трудового договора или контракта, заключенного работодателем с автором изобретения, оговорено обязательство последнего по неразглашению служебной или коммерческой тайны.

При выполнении всех перечисленных условий работодатель вправе в соответствии с п. 2 ст. 139 ГК РФ требовать от автора изобретения (работника) возмещения причиненных убытков.

Пределы такого возмещения определяются трудовым законодательством . В настоящее время, когда новый КЗОТ прошел первое чтение в Госдуме, целесообразно проанализировать, как он регулирует данный вопрос.

В соответствии со ст. 210 проекта федерального закона “Трудовой кодекс Российской Федерации” работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Упущенная выгода взысканию не подлежит[2].

Проект данного законопроекта возлагает на работника полную имущественную ответственность (не ограниченную средним месячным заработком), т.е. в полном размере причиненного ущерба (без учета упущенной выгоды) в случаях “разглашения вопреки заключенному трудовому договору сведений, составляющих служебную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну” (п. 7 ст. 215).

Патентование служебных изобретений их авторами, в особенности за рубежом, предусматривает в большинстве случаев всегда одну цель – получение дохода от уступки патентных прав или от предоставления права на использование изобретений. В связи с этим возникает вопрос, существует ли ответственность перед владельцем коммерческой тайны у контрагентов автора(ов) изобретения, заключивших с ним договор об уступке патентных прав или лицензионный договор? Закон гласит, что “лица, незаконными методами получившие информацию, которая составляет служебную или коммерческую тайну, обязаны возместить причиненные убытки” (п. 2 ст. 139 ГК), включая и упущенную выгоду.

Определяющим условием наступления ответственности здесь выступает незаконность методов получения информации. Поэтому однозначно можно утверждать, что если договор был заключен в отношении уже опубликованных заявки или патента, ограничивался только уступкой или предоставлением права и не сопровождался передачей какой-либо дополнительной, конфиденциальной информации, то правопреемник получил ее законным путем, обратившись к публикации, осуществленной в установленном порядке. Следовательно, ни о какой его ответственности не может быть речи.

Она может возникнуть лишь в ситуации, когда информация об изобретении была получена до опубликования сведений о нем, т.е. к ней не было “свободного доступа на законном основании”. Однако и в этом случае ответственность за причинение вреда (а именно о ней и можно говорить в рассматриваемой здесь ситуации) возникает лишь при наличии вины причинителя вреда (ст. 1064 ГК РФ).

Вина может выражаться в злом умысле или небрежности. Умысел имеет место, если лицо, получившее конфиденциальную информацию, знало о том, что права на нее принадлежат работодателю контрагента (автора изобретения), и тем не менее умышленно не обратилось к владельцу информации, а вступило в договорные отношения с ее носителем.

Небрежным же может считаться заключение договора с автором без требования от него доказательств или, по крайней мере, гарантий и заверений, что права на изобретение принадлежат исключительно ему.

Поскольку договоры об уступке патентных прав заключаются, как правило, с иностранными юридическими лицами, следует иметь в виду ограниченные процессуальные возможности российских резидентов по реализации права на возмещение вреда, причиненного иностранными лицами. Имеются в виду ограничения компетенции арбитражных судов Российской Федерации по рассмотрению дел с участием иностранных лиц. Как общее правило, определенное п. 1 ст. 212 Арбитражного процессуального кодекса (АПК) Российской Федерации, суды рассматривают дела с участием иностранных лиц, если ответчик находится на территории Российской Федерации (или, по крайней мере, филиал или его представительство в соответствии с п. 2 указанной статьи АПК). Если же нет ни того, ни другого, остается рассчитывать на п. 2.4 данной статьи, который определяет возможность обращения в российский суд с иском о возмещении вреда, если “действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для предъявления требования о возмещении вреда, имело место на территории Российской Федерации”, или на п. 2.2, определяющий такую возможность, “если ответчик имеет имущество на территории Российской Федерации”.

В первом случае для принятия иска к рассмотрению придется представлять доказательства, что передача и получение конфиденциальной информации имели место в России, а не осуществлены путем ее пересылки за рубеж по тем или иным каналам.

Для второго случая интересно обсудить вопрос, который не ограничивается контекстом настоящей публикации. А именно: можно ли толковать расширительно понятие имущества в цитируемой статье АПК, распространяя его и на имущественные права, в частности, основанные на охраняемых документах, принадлежащих ответчику в России – патентах, свидетельствах на товарные знаки? Ответ представляется положительным, если исходить из духа закона. Он заключается в том, что предъявление иска к иностранному лицу возможно, если имеется средство возмещения ущерба, доступное российскому суду. Поскольку российскому суду подведомственны дела, связанные “с установлением патентообладателя” (ст. 31 Патентного закона), то, по крайней мере, патенты могут служить средством возмещения ущерба. Заметим, что речь идет не о патентах, выданных в России автору изобретения или контрагенту на “присвоенное изобретение”, а об иных принадлежащих им российских патентах. В отношении же присвоенных изобретений возможность отчуждения российских патентов на них в пользу законного владельца бесспорна, она закреплена непосредственно в Патентном законе.

Патенты могут служить и средством в мерах по обеспечению иска. С трудом воспринимается такая мера, как “наложение ареста на патент” (хотя в одном процессе, в котором автор этих строк участвовал в качестве представителя ответчика, Гагаринский межмуниципальный суд г. Москвы вынес определение об обеспечении иска в форме именно “наложения ареста на патент”). Однако не вызывает вопросов такая мера, как “запрещение ответчику совершать определенные действия” (ст. 76 АПК). В частности, уступать патент или заключать лицензионные договоры в отношении запатентованного объекта промышленной собственности. Можно допустить такую возможность и в отношении товарных знаков, принадлежащих ответчику*.

* Хотя в Законе о товарных знаках не заложена возможность принудительного отчуждения прав на них, автор тем не менее рассматривал ранее отдельные случаи возможного принудительного отчуждения прав на товарные знаки. См.: Дементьев В.Н. Возможности принудительного отчуждения исключительных прав//Патенты и лицензии. 2000. № 10. С. 27.

Незаконное получение, разглашение и использование сведений, составляющих коммерческую тайну, могут быть и преступлением. Так, п. 2 ст. 183 Уголовного кодекса Российской Федерации определена уголовная ответственность за незаконное разглашение и использование сведений, составляющих коммерческую тайну, без согласия владельца, в форме штрафа в размере от 200 до 500 минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев либо лишения свободы на срок до трех лет со штрафом либо без такового.

Однако следует указать, что закон относит к преступным лишь те действия, которые совершены из корыстной или иной личной заинтересованности и причинили крупный ущерб. Понятие крупного ущерба законодателем не определено. Следовательно, решение вопроса, какой ущерб считать крупным, находится в компетенции лиц, осуществляющих правоприменительную деятельность.

Что касается административного права, то оно также на сегодня защищает коммерческую тайну. Получение, использование, разглашение научно-технической, производственной или торговой информации, в том числе коммерческой тайны, без согласия ее владельца закон РФ “О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках” (ст. 10 в редакции Федерального закона от 25.05.1995 г. № 83-ФЗ) относит к недобросовестной конкуренции с вытекающими отсюда возможностями обращения владельца информации по поводу нарушения его законных прав и интересов в антимонопольные органы. При этом указанный закон не связывает возможность такого обращения с ограничениями, присущими арбитражному процессу. Это обусловлено тем обстоятельством, что антимонопольные органы не рассматривают заявления по поводу возмещения причиненного ущерба, когда принуждение к возмещению возможно при наличии у причинителя вреда имущества в России (имущественных прав).

Если же говорить о требованиях, которые могут быть реально заявлены перед антимонопольными органами, то, к сожалению, действия по незаконному получению сведений, составляющих коммерческую тайну, и их разглашение, упомянутые в законе, носят необратимый характер, и предписание антимонопольного органа о возврате информации или о прекращении ее разглашения не имеет смысла. Единственная, пожалуй, практически реализуемая возможность – это требовать от нарушителя прекращения использования информации, если оно имеет место. Но и в этом случае факт использования может также иметь необратимые последствия в отношении ее статуса: будучи использованной, она может перестать быть коммерческой тайной.


[1] Дементьев В.Н. Право на зарубежное патентование служебных изобретений//Патенты и лицензии. 1998. № 6. С.36.
[2] Российская газета. 1999. № 81-82.