Российская Библиотека Интеллектуальной Собственности
 
 


Федерация Защиты Правообладателей

TLT – Сингапур: к простоте и гармонии административных процедур

Все мы не раз слышали: «Все гениальное просто». К простоте и гармонии стремится в своем развитии и международная система правовой охраны товарных знаков, в которой немалую роль играют соглашения, направленные на упрощение и гармонизацию административных процедур. Речь, конечно, идет о Договоре о законах по товарным знакам (далее – Договор TLT) и Сингапурском договоре о законах по товарным знакам (далее – Сингапурский договор). Данные соглашения призваны упростить и гармонизировать административные процедуры в отношении национальных заявок на товарные знаки, а также модернизировать систему регистрации товарных знаков с учетом развития информационных технологий.

Решение перечисленных задач, безусловно, серьезно улучшает положение как заявителя, так и правообладателя и делает получение правовой охраны за рубежом более привлекательной. Проанализируем, насколько российское законодательство соответствует этому стремлению упростить и гармонизировать административные процедуры, и какие есть противоречия между положениями международных договоров и законодательством России.

При рассмотрении положений международных соглашений следует помнить, что Конституция Российской Федерации предусматривает примат международного права. Соответственно, при противоречии российского законодательства международным договорам применяются нормы международных договоров.

В целом российское законодательство соответствует положениям Договора TLT, но есть некоторые изъяны, которые требуют рассмотрения и доработки. Важной, с точки зрения заявителя, является информация, содержащаяся в ст. 5 Договора TLT, которая определяет максимум сведений, которые ведомство может потребовать для установления даты подачи заявки. К этим сведениям относятся:
   данные для идентификации заявителя и установления связи с ним или его представителем;
   изображение знака;
   перечень товаров и услуг.

Обратившись к ст. 1492 ГК РФ, увидим, что российское законодательство соответствует Договору TLT. Но в п. 2 ст. 5 Договора TLT также указано, что для установления даты подачи ведомство может требовать уплаты пошлины, если национальное законодательство о товарных знаках содержало это условие до присоединения данной страны к Договору.

До недавнего времени для установления даты подачи заявки уплаты пошлины не требовалось. Пошлину можно было оплатить позднее по запросу экспертизы. 30 декабря 2008 г. вступило в силу Постановление Правительства Российской Федерации от 10 декабря 2008 г. № 941[1], которое ввело новую пошлину за регистрацию заявки на регистрацию товарного знака и принятие решения по результатам формальной экспертизы. Возможно ли установить дату подачи заявки без регистрации заявки? По этому поводу возникают сомнения, а значит, данное нововведение противоречит ст. 5 Договора TLT.

Несколько слов необходимо уделить ст. 14 Договора TLT, которая касается замечаний в случае предполагаемого отказа. Ведомство не может полностью или частично отклонить заявку без предоставления заявителю возможности в течение разумного срока сделать замечания в связи с предполагаемым отказом. Ст. 1499 ГК РФ содержит следующую формулировку: «До принятия решения по результатам экспертизы заявленного обозначения заявителю может быть направлено уведомление в письменной форме о результатах проверки соответствия заявленного обозначения требованиям абзаца второго пункта 1 настоящей статьи с предложением представить свои доводы относительно приведенных в уведомлении мотивов».

Таким образом, ведомство может направить, а может и не направлять соответствующее уведомление. Данная норма является управомочивающей, но не обязывающей, а значит, противоречит ст. 14 Договора TLT, в которой указано, что ведомство не может полностью или частично отклонить заявку без предоставления заявителю возможности в течение разумного срока сделать замечания в связи с предполагаемым отказом. Вывод очевиден: несмотря на то, что в целом законодательство России по товарным знакам находится в соответствии с международными нормами, есть некие «болевые точки», связанные с датой подачи заявки и возможностью заявителя представить свои замечания в случае предполагаемого отказа.

Что касается Сингапурского договора, то он, безусловно, является логическим развитием Договора TLT. Сингапурский договор был принят на дипломатической конференции 27 марта 2006 г. Россия также подписала Сингапурский договор и 23 мая 2009 г. ратифицировала[2]. Вступление в силу ратификаций определяется п. 3 ст. 28 этого договора, согласно которой настоящий договор вступает в силу через три месяца с даты подачи на хранение ратификационной грамоты. Для России настоящий договор вступает в силу с 18 декабря 2009 г.

Если Договор TLT применяется к знакам, состоящим из визуальных обозначений, и только те участники договора, которые принимают к регистрации объемные знаки, обязаны распространять действие Договора TLT на такие знаки, то Сингапурский договор применяется к знакам, состоящим из обозначений, которые в соответствии с законодательством страны – участницы Сингапурского договора могут быть зарегистрированы. Таким образом, действие Сингапурского договора может распространяться и на нетрадиционные товарные знаки: обонятельные, вкусовые, осязательные и др.

Сингапурский договор направлен на расширение возможностей заявителя участвовать в процедуре по регистрации знака. Это выражается в том, что заявитель в отношениях с ведомством может пользоваться услугами не только патентного поверенного, но и любого другого представителя, имеющего надлежащим образом оформленную доверенность и адрес для переписки на территории договаривающейся стороны. Российские заявители также могут подавать заявки на товарный знак не только через патентного поверенного, но и через иного представителя.

Сингапурский договор регулирует требования к доверенности. Так, ст. 4 договора указывает, что государства-участники вправе устанавливать дополнительные требования к доверенности. Например, представитель или патентный поверенный наделяются правом отзыва заявки только в случае, если такое право особо оговаривается в доверенности.

В российском законодательстве общие положения, регулирующие требования к содержанию доверенности, установлены главой 10 ГК РФ, специальные положения (применительно к представительству в Роспатенте) установлены ст. 1247 ГК РФ, а также частью 2 ст. 4 закона «О патентных поверенных». Следует отметить, что законом «О патентных поверенных» требования к доверенности патентного поверенного значительно упрощены, что соответствует мировым стандартам. В частности, отменено требование о ее нотариальном заверении. К тому же доверенность представляется патентным поверенным только по запросу Роспатента, когда возникает необходимость подтвердить полномочия. Следует отметить, что в соответствии с вышеупомянутыми нормативно-правовыми актами содержание полномочий может быть представлено в доверенности, как в обобщенном виде, так и перечнем конкретных полномочий.

Как известно, в проекте Административного регламента по товарным знакам содержится требование отдельно прописывать в доверенности право на отзыв заявки. Конечно, противоречия с Сингапурским договором здесь нет, так как он предоставляет право устанавливать дополнительные требования к доверенности самим государствам-участникам. Здесь налицо противоречие внутреннего законодательства. Как пишет В.Н.Медведев[3], требование обязательного включения в доверенность того или иного конкретного полномочия может быть установлено только законом в качестве специального положения либо подзаконным актом, если его издание прямо установлено законом, а ст. 1246 ГК РФ устанавливает право издавать ведомственные нормативные правовые акты по применению положений четвертой части ГК РФ, а не общих положений ГК РФ, а также специальных законов.

Ст. 14 Сингапурского договора содержит позитивную новеллу, которая позволяет заявителю продлевать и восстанавливать сроки при совершении тех или иных действий. ГК РФ также содержит положения, допускающие продление и восстановление определенных сроков. Например, п. 4 ст. 1497 ГК РФ предоставляет заявителю возможность продлить установленный законодательством срок для представления дополнительных материалов, а ст. 1501 – восстанавливать срок представления дополнительных материалов, а также срок оспаривания решений по заявке на товарный знак при условии подтверждения уважительности причин, по которым эти сроки не были соблюдены, и уплаты соответствующей пошлины.

Как Договор TLT, так и Сингапурский договор содержат положения, касающиеся разделения заявки и разделения регистрации. Если раньше российский Закон о товарных знаках предусматривал только выделение заявки, то четвертая часть ГК РФ предусматривает как выделение заявки, так и выделение регистрации. Таким образом, в этом российское законодательство полностью соответствует положениям международных договоров.

Пожалуй, самые существенные положения Сингапурского договора – это статьи, посвященные лицензионным договорам, не были затронуты Договором TLT. Если многие другие положения Сингапурского договора являются продолжением, развитием положений Договора TLT, то положения о лицензиях являются новеллами и вызывают особый интерес. «Выросли» эти положения из так называемого «мягкого права ВОИС», которое представляет собой рекомендации по тем или иным вопросам. В частности, были выработаны рекомендации по лицензированию товарных знаков, которые затем стали частью Сингапурского договора.

Согласно российскому законодательству лицензионный договор требует регистрации в Роспатенте. Несоблюдение этого условия влечет за собой недействительность лицензионного договора. Ст. 19 Сингапурского договора дает заявителям некоторые послабления при отсутствии регистрации лицензионных договоров. Например, договаривающаяся сторона в соответствии с договором не может требовать регистрации лицензионного договора в качестве условия для осуществления любого права, которое лицензиат может иметь согласно законодательству этой договаривающейся стороны. К тому же, договаривающаяся сторона не может требовать регистрации лицензионного договора в качестве условия для того, чтобы использование знака лицензиатом рассматривалось как использование от имени владельца в ходе процедур, связанных с защитой знака.

Российское законодательство также содержит положение, касающееся понятия «использование товарного знака», связанное с возможностью досрочного прекращения правовой охраны в связи с неиспользованием. В соответствии с п. 2 ст. 1486 ГК РФ использованием товарного знака признается использование как самим правообладателем, так и лицом, которому такое право предоставляется на основании лицензионного договора, а также лицом, осуществляющим использование товарного знака под контролем правообладателя. Законодатель не раскрыл, что значит «под контролем правообладателя». Имеется в виду использование товарного знака на основании договора коммерческой концессии, или речь идет об использовании без договора? Видимо, на этот вопрос ответит практика. В любом случае у российского правообладателя появилась возможность ссылаться на положения Сингапурского договора при доказывании использования товарного знака без регистрации лицензионного договора в Роспатенте.

В соответствии с п. 4 ст. 17 Сингапурского договора, если договаривающаяся сторона предусматривает регистрацию лицензий, она не может требовать представления свидетельства о регистрации знака, являющегося предметом лицензии, лицензионного договора или его перевода, указания финансовых условий лицензионного договора. Таким образом, подписав и ратифицировав Сингапурский договор, Российская Федерация должна будет перейти к уведомительному порядку регистрации лицензионных договоров в отношении товарных знаков и внести необходимые поправки в Административный регламент Роспатента по регистрации договоров4. В соответствии с п. 9.9.2 Регламента в Роспатент наряду с другими документами представляются два экземпляра договора или выписки из договора, содержащие его существенные условия, что противоречит п. 4 ст. 17 Сингапурского договора. Отметим, что требования к заявлению о регистрации лицензионного договора и к прикладываемым документам более подробно прописаны в инструкции к Сингапурскому договору, на который и следует ориентироваться при внесении поправок в Административный регламент.

Итак, проанализировав некоторые статьи Сингапурского договора, можно сделать вывод, что в целом российское законодательство по товарным знакам соответствует его положениям, но и здесь имеется «ахиллесова пята»: положения, связанные с регистрацией лицензионных договоров, над которыми еще предстоит подумать.

В Сингапурском договоре явно прослеживается линия на либерализацию процедурных отношений с ведомством, что продолжает тенденции, намеченные Договором TLT.

Законодательство России по товарным знакам в целом соответствует нормам международных договоров. Постепенно вводятся административные регламенты, которые, по мнению автора, в большей степени ориентированы на простых заявителей, чем ранее действовавшие правила, они более прозрачны и доступны. На бумаге мы несмотря на некоторые противоречия не отстаем. На практике вопросов гораздо больше, но, как говорится, вначале было слово.


[1] Постановление Правительства Российской Федерации от 10 декабря 2008 г. № 941 «Об утверждении Положения о патентных и иных пошлинах за совершение юридически значимых действий, связанных с патентом на изобретение, полезную модель, промышленный образец, с государственной регистрацией товарного знака и знака обслуживания, с государственной регистрацией и предоставлением исключительного права на наименование места происхождения товара, а также с государственной регистрацией перехода исключительных прав к другим лицам и договоров о распоряжении этими правами»//Патенты и лицензии. 2009. № 1. С. 40.
[2] См.: федеральный закон Российской Федерации от 23 мая 2009 г. № 98-ФЗ «О ратификации Сингапурского договора о законах по товарным знакам»//Патенты и лицензии. 2009. № 6. С. 76.
[3] Медведев В.Н. Закон нуждается в совершенствовании//Патентный поверенный. 2009. № 3. С. 15.